Шрифт:
Я отворачиваюсь, не выдерживая её взгляда.
Олли полностью права. Но теперь она здесь, и мы можем всё исправить. В теории.
— Что мне сделать, чтобы ты простила меня? — вновь смотрю на сестру.
— Мне не за что тебя прощать, Брайан. Столько лет прошло. Годы стёрли все обиды…
— Но? — всё это словно подводка к короткому, ёмкому «но».
— Но мы отдалились, — продолжает она. — Словно я тебя совсем не знаю. Ты был близок со своими друзьями, но не со мной. И это обижает меня, Брайан. С ними ты начал дружить в старшей школе, и именно тогда наши отношения дали трещину. Порой мне кажется, что ты любишь их больше, чем кого бы то ни было.
— Лив, это не так…
— Прости, — останавливает она меня. — Я не знаю, зачем всё это сказала…
Она распахивает дверь и выходит на улицу. Легко бежит к дому и быстро скрывается внутри. Я устало падаю затылком на подголовник кресла. Из-под опущенных век разглядываю наш дом — он и правда скоро рухнет от старости.
История пятилетней давности такая же старая, но продолжает волочиться за нами, словно тень.
Килл любил Лив ещё в старших классах, но потом случилась авария, скорая не доехала до нашей мамы, и всё это было просто роковой случайностью, в котором никто из нас не был виноват. Но Киллиан взял вину на себя, и моя сестра его возненавидела. А теперь…
А теперь она целует его. Понадобилось пять лет, чтобы она простила его. Должно ли пройти пять лет, чтобы Тай простила меня?
Лив, как и обещала, возвращается через несколько минут с небольшим пакетом нужных ей вещей. В машине повисает напряжённое молчание, сопровождающее нас до самого дома Даны, её школьной подруги. Потом мы прощаемся, и я возвращаюсь в участок. Зарываюсь в делах, но всё время обдумываю то, что сказала мне Лив.
Неужели я правда люблю друзей больше, чем её?
Нет… Наверное, нет… Они были мне поддержкой последние несколько лет. Они заменили мне семью, которую я сам разрушил. Но я не переставал любить сестру. И не переставал приглядывать за отцом…
Лив ошибается, считая, что они мне дороже всех. Так же, как и в том, что мы дружим со старшей школы.
С одним из них мы познакомились намного раньше. И даже странно, что я не вспоминал об этом до сих пор…
Глава 45. Встреча
Милфорд, штат Коннектикут, пятнадцать лет назад.
Брайан
— Килл, здесь так жутко, давай уйдём, — уже минут десять умоляю друга, пока самоотверженно следую за ним, протискиваясь между памятников и надгробий.
Кладбище Милфорда небольшое, и поэтому переполнено и старыми, и свежими могилами. Где-то зияют ямы, приготовленные для новых захоронений. И Килл почти упал в одну из таких ям, когда мы только пришли. Однако это не остановило друга, и он не согласился убраться отсюда куда подальше.
— Только не ной, Брай, — не оборачиваясь, бросает мне Килл, шагая вперёд и продолжая исследовать надписи на надгробиях.
Среди бесконечных имён он ищет имя своей матери. Друг убеждён, что она умерла, и что его отец отчего-то не признаётся в этом. Я не знаю, что думать, просто доверяю Киллиану и его ощущениям. Его мать ушла несколько месяцев назад. Или умерла, как считает Килл. И он впервые отправился на кладбище и позвал меня с собой. Мне не хотелось идти, если честно. Но в моей семье творится такой кавардак… В общем, я просто сбежал этим вечером и отправился с другом.
— Что у тебя произошло, Брайан? — вторгается в мои мысли голос Киллиана.
Мы уже пять минут разглядываем какую-то безымянную могилу со стёртым от времени именем и датой смерти.
— А? Что? — перевожу взгляд на друга.
— Что у вас случилось? — вновь спрашивает он. — Ты сказал, что дело в твоей матери, когда как ошпаренный выбежал из дома.
— Да, — я тяжело вздыхаю. — Сегодня маму, наконец, выписали из больницы, и нас с сестрой убеждают, что она в порядке. Но вот только я тайком посмотрел медицинские документы…
— И что там? — кажется, Килл забывает о своих поисках и присаживается на траву.
Я тоже сажусь.
— Там написан диагноз. Якобы у мамы какая-то стадия эпилепсии. Это всё, что я смог прочесть, пока отец не отнял у меня эти бумажки.
— Эпилепсия? — задумчиво повторяет Килл. — Это смертельно?
Я пожимаю плечами. Откуда мне знать?
— Ты зря сбежал из дома, Брайан, — вдруг обвиняет он меня.
— Почему?
— Тебе надо быть с матерью. Пока можешь. Я вот со своей не могу.