Ныл ушибленный бок, кружилась голова, хотелось свернуться клубком, забиться в какую-нибудь теплую нору и уснуть, позабыв и о Рубине, и о Буллфере. Но Хул нашарила на груди Ключ, убедилась, что он не разбился, и заставила себя открыть глаза.

Сначала ее сердце замерло, а потом заколотилось частыми неровными толчками. Из пустоты прямо на нее смотрел огромный немигающий глаз. Хул застыла, не смея пошевелиться, даже поднять руку, чтобы вытереть пот, проступивший на лбу. Она сама не знала, сколько просидела так, загипнотизированная черным круглым зрачком, пока не поняла, что глаз, пристально и гневно смотрящий на нее из пустоты, — холодный, мертвый. Сразу стало легче дышать, вернулась боль в разбитом теле, и Хул смогла наконец разжать пальцы, нервно вцепившиеся в Ключ…

Кошка поднялась и, с трудом перебирая негнущимися ногами, сделала несколько шагов вперед. Теперь ей казалось, что глаз, висящий на высоте нескольких демонических ростов, испускает яркое сияние. И чем дальше она шла вперед, тем светлее становилось вокруг. Кошка поняла, что находится в огромном зале, вымощенном ровными плитами. Каждая из них была покрыта сложным узором, переплетением тонких линий, фигурок зверей, демонов, людей, ангелов и знаков странного алфавита. Высокие колонны, похожие на стебли каких-то неведомых растений, поднимались к потолку, теряясь в темноте свода.

Пол под ногами начал поблескивать, и Хул увидела, что глаза у фигурок, вырезанных в каменных плитах, сделаны из крошечных драгоценных камней. Она шла по рубинам, изумрудам, бриллиантам… драгоценные камни были вставлены в серединки цветов, обвивающих колонны. И с каждым шагом все это великолепие сверкало все сильнее. Хул остановилась, зажмурилась, помотала головой, а когда открыла глаза, то тихо ахнула и тут же, испуганная громким эхом, зажала себе рот обеими руками.

Она увидела огромный барельеф, почти наполовину выступающий из стены. Именно на нем светились в темноте глаза.

Это был ангел.

Его широко распахнутые крылья отражали свет тысяч драгоценных камешков, щедро разбросанных по залу, голова чуть наклонена вперед, брови сурово сведены, и в глазах ни тени обычного ангельского спокойствия. Взгляд гневный, губы упрямо сжаты, в руке обнаженный меч. Ангелы не бывают такими. Хул с удивлением рассматривала барельеф, замечая все больше необычного. Концы крыльев ангела были темными, и эта темнота как будто все выше поднималась по их гладкой белоснежной поверхности, у его ног плясали красные языки пламени, подсвечивая тревожным багровым светом одежду, похожую на сверкающую боевую броню.

Затаив дыхание, Хул рассматривала барельеф, и чем дольше смотрела на него, тем сильнее чувствовала странную тоску, беспокойство, тревогу. Пора было идти дальше, но она не могла заставить себя повернуться к этому ангелу спиной.

— Кто это? — прошептала она, и мгновенно услышала ответ.

— Один из Падших.

Хул подпрыгнула от неожиданности, круто обернулась и тут же поняла, что слышит голос Эмила.

— Ты… ты видишь?

— Да. Твоими глазами.

— Эмил, зачем он здесь?

— Ты знаешь легенду о происхождении демонов?

— Ну да… В общих чертах.

— Тогда смотри внимательнее. Это один из твоих далеких предков.

Кошка поежилась. Странно было даже думать о родстве с таким…

— Эмил, ты думаешь, это храм?

— Похоже на то.

— А где он сам… Падший?

— Хул, я не знаю, — в голосе колдуна послышалось раздражение, и кошка решила не донимать его своим любопытством. Наверное, он хотел спокойно рассмотреть барельеф.

Конечно, Хул слышала легенду об ангелах, которых за что-то прогнали с небес. То ли они власть не поделили со своими собратьями, то ли хотели ввести на земле какой-то новый порядок… в общем, в итоге оказались внизу. И остались здесь навсегда. Может быть, сначала Падшие жили в этих подземельях, построили храм… А потом ушли отсюда, когда изменились настолько, что не смогли больше видеть свои прежние прекрасные облики, вырезанные на стенах.

— Хул, — услышала она вдруг тихий голос Эмила. — Уходи отсюда.

— Что? — удивилась она.

— Уходи отсюда, — повторил он громче. — Здесь тебе не место… Да и никому из нас… Нечего их жалким потомкам топтать плиты великого храма.

Хул хотела обидеться на «жалкого потомка», но потом поняла, что он говорит не столько о ней, сколько о себе. Кошка вздохнула и огляделась. Чуть левее, между барельефом и колонной, виднелся проход, через который можно было выйти из зала. Она подняла свой мешок и пошла туда, стараясь не смотреть на грозного Падшего ангела.

— Почему ты не поднялась на поверхность? — спросил Эмил.

— Боюсь плыть на корабле, — угрюмо отозвалась Хул. Колдун хмыкнул в ответ что-то неразборчивое и замолчал, похоже, надолго.

Теперь она продвигалась по узкой галерее, пол которой был выложен прозрачными плитами. Под ними горело ровное красное пламя, и кошке казалось, что она ступает прямо по огню. А в гладких, отполированных до блеска стенах, как в зеркале, отражалась ее фигура.

Огненная галерея вывела в зал, с потолка которого свисали длинные, похожие на гигантские сосульки, сталактиты. Снизу им навстречу поднимались сталагмиты, и в очертаниях этих странных известковых наростов смутно угадывались фигуры. Ангел со сложенными крыльями, башня, смешной зверек, напоминающий сурка… Хул шла мимо и не могла понять, сделаны они кем-то или сами по себе приняли такие причудливые формы. Пол здесь круто спускался вниз, и кошка старалась как можно аккуратнее ставить каблуки на гладкую поверхность, чтобы не поскользнуться.