Поднять плиту с помощью меча, просунув острие в щель между камнями, не удалось. Металл скрипел о камень, гранитная глыба противно скрежетала, но не двигалась с места. Обливаясь потом, удачливый (все-таки удачливый!) искатель сокровищ сильнее налег на меч, дернул и… стальное лезвие сломалось с оглушительным звоном. В руке остался лишь эфес с кривым обломком. Другой обломок торчал из чуть расширившейся щели.

— Черт! — пробормотал вор, но потеря оружия не огорчила, потому что плита поддалась. Еще несколько усилий, и дыра расширилась настолько, что стали видны полустертые ступени, ведущие вниз, в темноту.

Маленький круг света, отбрасываемый факелом, скакал по стенам и узким ступеням, дыхание вора стало замедленным. Время от времени ему начинало казаться, что ступени под ногами шатаются, голова кружилась, и приходилось останавливаться, чтобы не упасть. Потом лестница закончилась, и он попал в маленькую круглую комнату: ряд массивных колонн поддерживал ее потолок, а в центре на возвышении стоял… нет, не совсем саркофаг! Сооружение из темного, светящегося изнутри камня напоминало продолговатый ларец.

— Значит, это правда! Он существует…

Медленно-медленно вор подошел ближе и прикоснулся кончиками пальцев к матовой поверхности. Она была холодной.

— Кто бы здесь ни был, я должен увидеть его.

Тяжело и тихо крышка «ларца» стала сдвигаться. Еще чуть-чуть.

— Знаю, ты ждал очень долго, сейчас я освобожу тебя…

Каменная плита с грохотом упала на пол, и огонь факела осветил…

Он был прекрасен и казался спящим. Юный ангел. Волосы его сияли в неровном свете, едва заметный румянец играл на щеках нежного, прекрасного лица, пушистые, плотно сомкнутые ресницы, темные дуги бровей, розовые мягкие губы. Длинные светлые одежды широкими складками лежали на стройном теле, омывая кисти рук, изящные ступни. А еще у него были крылья, белые, светящиеся мягким золотистым светом.

— Вестник, — прошептал вор. — Спящий вестник… Но разве смогу я разбудить его?.. Хотя я душу готов продать, лишь бы увидеть, как он откроет глаза!

Протянув руку, он прикоснулся к нежной золотисто-розовой щеке спящего:

— Не знаю, кто ты, но прошу, проснись, посмотри на меня. Я полжизни искал тебя…

Конечно, ангел не слышал.

— Подскажи, что мне сделать?! Как разбудить тебя? В легенде ни слова не сказано о том, как будить вестника…

Вор почти не верил в возможность ответа, но вдруг и впрямь раздался голос. Человеческий. Негромкий, хрипловатый и насмешливый.

— Что, не просыпается?!

Едва не разбив колено о край саркофага, похититель, едва обретший свое сокровище, отшатнулся в сторону…

Прислонившись спиной к одной из колонн, жуя зубочистку и лениво осматривая вора с ног до головы, стоял… кто?! Среднего роста, невыразительной внешности, одетый в серую грубую куртку и такие же штаны, босиком. Чувствуя, как начинает бешено колотиться сердце, вор уставился на его ступни. Они не были человеческими и больше всего напоминали звериные лапы, покрытые короткой грубой шерстью, да и руки… с когтями, и глаза светятся в полумраке.

— Ты… ты кто? — выговорил он наконец, с трудом узнавая свой голос.

— Гэлинджер. Можно просто Гэл, — отозвался чужак, продолжая рассматривать нарушителя покоя гробницы. — А ты кто?

— Атэр. Атэр Айон.

Гэлинджер многозначительно свистнул и рассмеялся непонятно над чем.

— Вот оно, значит, как!.. Ну что ж, очень приятно.

Он отклеился, наконец, от стены, вытащил изо рта зубочистку, подошел к «ларцу» и заглянул в него.

— Так, что у нас здесь?

— Ангел, — сказал Атэр, все еще находясь в состоянии легкого шока.

— Точно! — воскликнул Гэл и взмахом руки поставил в воздухе воображаемый восклицательный знак. — Молодец! Ангел, и он спит.

— Я в курсе, — буркнул вор, начиная догадываться, что таинственный Гэл смеется над ним.

— Неплохо сохранился, — сказал он, любуясь вестником и не обратив внимания на последнее замечание. — Даже не верится, что он спит здесь пять тысяч лет.

— Пять тысяч?! Невероятно!

— Да. Ты явно не спешил. — Его глаза вдруг ярко вспыхнули, но он тут же притушил их огонь.

— Гэл, кто ты?

— Я? Охранник. Верный сторож. И, как положено, сейчас буду задавать тебе вопросы.

В его руках вдруг появился потрепанный блокнот и огрызок карандаша.

— Ну-ка, сколько тебе лет?

— Тридцать.

— Откуда знаешь об ангеле?

— Слышал легенду. Очень давно.

— Подожди, не торопись… легенду… Давно, это когда?

— Тринадцать лет назад от одного торговца.

— От торговца… Я должен все записать, — пояснил Гэл с величайшей серьезностью. — Чтобы ты потом сам не отказался от своих слов… Что помнишь из прошлых жизней?