— За то время, пока ты спал, никаких. — Квезал с неодобрением рассматривал полудемона. — Куда собрался?

— Дела, — коротко ответил колдун, проверяя, легко ли достается меч из ножен, и с сожалением отложил пояс в сторону.

Это потом. Если понадобится. Эмил надеялся, брать с собой оружие не придется.

— Когда вернешься? — с деланным равнодушием осведомился Квезал.

— Не знаю.

— Тогда прикажи подать еще вина, — высокомерно велел гость, поправляя складки короткого радужного плаща.

— Извини, — насмешливо отозвался Эмил. — Некому приказывать. Мы здесь одни.

— Ах да, — бог разума рассеянно провел ладонью по гладким темным волосам. — Все время забываю, что здесь у тебя тоска смертная.

— Не нравится — отправляйся к себе, — довольно-таки грубо заявил колдун, но Квезал не обиделся.

— Там тоже скука, — рассеянно сказал он, махнув рукой, а потом вдруг предложил, снова подбрасывая кубики. Слушай, а давай сыграем на…

Он скептически оглядел Эмила, не отягощенного одеждой, и радостно встрепенулся, заметив меч, все еще лежащий на постели.

— Вот, на твой меч.

— Нет уж, спасибо, — благоразумно отказался тот и добавил ехидно: — Играй со своей змеей.

Гость недовольно скривился и снова загрустил:

— Из всех развлечений она предпочитает кровавые жертвоприношения. Тоска.

Эмил равнодушно пожал плечами. Отношения Квезала с его приятельницей совершенно не интересовали полудемона.

— Ладно, — сказал он. — Ты остаешься здесь?

— Остаюсь, — меланхолично отозвался тот.

— Тогда до встречи…

Посланник открыл окно и вылетел в темноту.

Понадобилось несколько мгновений для того, чтобы глаза после ярко освещенной комнаты привыкли к этой сумеречной мгле и полудемон смог видеть. Он поймал крыльями теплый воздушный поток, поднялся чуть выше и оглянулся.

Черная громада замка висела в пустоте у него за спиной. Больше здесь ничего не было. Ни земли, ни неба. Только бесконечные холодные сумерки. В некоторых местах они как будто сгущались и плыли тяжелыми бесформенными клубами мрака, образуя странные черные глыбы, похожие на скалы или острова. Далеко впереди бледно светилась узкая полоса, и сумерки вокруг нее казались стертыми, выцветшими — светлые слои тонкого мира просвечивали сквозь черноту «низа», давая колдуну единственный ориентир в сумеречном пространстве. К этому светящемуся горизонту он и полетел.

С бешеной скоростью Эмил проносился в холодной пустоте, с восторгом чувствуя, как ледяной воздух со свистом омывает его тело. Сейчас он был свободен. Долгие часы нудного прозябания в земном замке, пустые воспоминания, человеческая жизнь забылись, стерлись, превратились в один из давних унылых снов. Здесь ему тоже снятся сны — к сожалению, долгие сны — во время которых он должен превращаться в человека.

Полудемон прикрыл глаза и сложил крылья, плотно прижав их к телу. В упоительном скольжении по воздуху, вдруг ставшем почти материальным, чуть-чуть закружилась голова, и сжалось сердце. Как в детстве, когда он летел на санках с крутой горы, снежная пыль забивалась за воротник, и перехватывало дыхание. Там, в человеческой жизни, гора обязательно заканчивалась, здесь он мог скользить бесконечно. Эмил рассмеялся и круто взмыл вверх.

Никто из тех, у кого есть крылья, не летал здесь. Ангелы не выносили темного мрачного мира, тянущегося внизу под их светлыми небесами, Высшие демоны предпочитали телепортироваться, мгновенно перемещаясь из одной точки пространства в другую, и только крылатый полудемон несся среди бесформенных глыб мрака, один за другим пронзая слои пространства.

Светлая полоса разгоралась все ярче, сумрачный мир отступал перед ней. Эмил приближался к границе.

Впереди появились смутные очертания «моста» — бесформенного нагромождения серых глыб, висящих в воздухе безо всякой опоры. Между камней, нашвырянных как попало, чернели глубокие дыры. Пролетая мимо, Посланник настороженно оглядывался по сторонам, ожидая какой-нибудь неприятности. И, как всегда, дождался.

Из круглой дыры, часто взмахивая чешуйчатыми крыльями, разинув узкую зубастую пасть, вылетел голодный пандолин и, подвывая, бросился на Эмила. Хищная тварь периодически устраивала засады на него, каждый раз получала достойный отпор, после которого долго залечивали раны в своей глубокой норе, но так и не могла сообразить, что эта добыча ей не по зубам.

Эмил воспользовался старой уловкой, подпустил ящера поближе, потом внезапно рванулся вперед, не глядя швырнул в него клубком пламени и, судя по гневным воплям, тут же раздавшимся сзади, попал…

Мост остался далеко позади, серый полумрак рассеялся. Если смотреть отсюда, то темнота этого пласта тонкого мира кажется всего лишь миражом, обманом зрения, ее затмевает радостное сияние ангельского мира…

В золотистом свете, льющемся со всех сторон, прямо к горизонту уходила сияющая долина. Из-за неровного свечения колдун никогда не мог рассмотреть ее в подробностях. Ему мерещились какие-то кудрявые рощи, сверкающие пятна озер, белые колонны высоких зданий, но он не был уверен, что видит именно то, что там есть на самом деле.