— Ты чувствуешь? — прошептал над ухом Наг.

— Да!

— Забудь, что ты демон. Испытай это чувство как можно глубже. Думай о нем.

Эмил напрягся, потому что его крылатому демоническому телу стало больно от острых человеческих чувств.

Мама. Мёдвик. Нельга… отец… И вдруг стало больно по-настоящему. Что-то острое, холодное полоснуло по груди, чуть ниже сердца, и Эмил почувствовал, как по коже потекла кровь.

— Думай. Думай о них! — шипел Наг, и Эмил снова и снова возвращался к мучительному чувству, которое заполнило все его сердце и вытекало сейчас вместе с его кровью. Мама… Мёдвик… Нельга… «А я и не знал, что это любовь»… Мёдвик… Нельга…

Когда боль прошла, полудемон посмотрел на свою грудь и увидел кровь. Она была красной. Человеческой. Эмил удивился.

— Какая алая, — пробормотал он и глянул на змея.

Тот все так же стоял перед ним, держа в когтистых руках камень, пульсирующий неровным красным огнем. Эта пульсация совпадала со стуком сердца Эмила.

— Что это? — спросил Посланник.

— Ключ, — ответил Наг, и в его шипящем голосе снова послышалась насмешка. — Им ты… или тот, кто пойдет в Храм вместо тебя, откроет ворота.

Эмил тупо смотрел на продолговатый корунд и никак не мог сообразить, откуда тот взялся, затем перевел взгляд на свою грудь, залитую кровью, и только тогда понял.

— Ключ из моей крови, — прошептал полудемон и взял алый камень. Он был теплым. — Спасибо, повелитель. Что ты хочешь за помощь мне?

Наг медленно покачал головой, скрытой под капюшоном.

— Мне ничего не нужно.

— Почему?

Тот отступил в тень, возвращаясь в прежний образ, и сказал:

— У меня нет никаких желаний.

Эмил снова увидел перед собой горящие огромные глаза и почувствовал, как нечто подхватывает его, вынося из пещеры. В голове помутилось, потяжелели крылья, сильнее заныл порез на коже. Он крепче сжал Ключ, позволяя Нагу перемещать себя на поверхность.

Теперь полудемон мог бы сам добыть Рубин Карашэхра. И сам отнес бы его отцу, если бы Храм не находился так далеко. «Я просто не долечу туда, — в отчаянии шептал Эмил. — Нет, туда-то, может быть, и доберусь. Но не успею вернуться обратно».

В свой замок он мчался задыхаясь от усталости. На создание Ключа ушло слишком много крови… и любви.

Посланник невесело усмехнулся и, тяжело взмахивая крыльями, влетел в окно. Но приятные мечты об отдыхе тут же пришлось забыть.

Зал был ярко освещен, стол сдвинут к стене. Место у камина занял Квезал в полном парадном облачении, с венцом из разноцветных перьев на голове и множеством блестящих браслетов на руках и ногах. Его змея свернулась кольцами, образуя что-то вроде трона, на котором великолепный Квезал и восседал гордо. Она что-то нашептывала хозяину на ухо, поглядывая по сторонам мерцающими глазками. Бог разума благосклонно кивал, не забывая прикладываться к большому резному кубку, который держал в руке. На кровати, поджав под себя ноги, опять сидел Ахы-н и, склонив голову к плечу, меланхолично наигрывал что-то на моринхуре. Но это было еще не все — по комнате с воплями и хохотом носились неразлучные братцы-читипати. А к ним у Эмила было особое отношение. Выглядели они весьма специфически, и не чуждый эстетству Посланник с большим трудом выносил их присутствие. Причем один из них был немым (что совсем не удивляло при взгляде на их абсолютно не отягощенные плотью тела), а другой, как предполагал Эмил, глухим, хотя второй братец тщательно скрывал этот свой недостаток. Но самое главное — оба отличались буйным темпераментом и любили подраться, что обычно заканчивалось довольно плачевно. Помнится, в прошлый раз Эмил вытряхнул из замка два мешка костей, надеясь, что драчуны никогда больше не соберутся обратно. Но нет, как видно, собрались.

Сегодня господа развлекались игрой в кегли: шары и биты они захватили с собой. Благо, у них там этого добра навалом.

Эмил мрачно проследил за тем, как мимо него прокатился, подскакивая, человеческий череп и врезался в груду костей. Стоило, наверное, устроить скандал, наорать на незваных гостей и вытолкать их из замка. Он уже совсем было собрался сделать это, как вдруг понял, что устал невыносимо. Кружилась голова, и еще, как ни странно, огорчало то, что кровь у него обычная, красная, человеческая… Увлеченные игрой читипати наконец заметили его.

— Эмил!.. А, Эмил! Давненько не виделись! — завопил глухой братец. — Сыграй с нами. У меня тут есть специально для тебя чудесно обкатанный шарик!

Его немой родственник замычал и захихикал, тыкая брата пальцем в ребра. Квезал продолжал кивать, бессмысленно глядя в одну точку и проливая вино себе на колени. Ахы-н поднял голову и, не переставая перебирать струны, сказал:

— На тебе кровь. Ранен?

Эмил с непонятно откуда взявшейся ненавистью оглядел их, прорычал сквозь зубы:

— Да идите вы все!..

Хорошо, что в замке был не один зал. Посланник вышел, хлопнув дверью, и заперся в другой комнате, поменьше, но тоже с камином. Сел у огня, положил на колени ключ, созданный из собственной крови. Он по-прежнему пульсировал, сохраняя ритм биения сердца. Ну вот, самое главное сделано. Остается узнать дорогу. «Но это я уже сам. Ах, отец, если бы ты сделал меня сильнее. Если бы я мог навсегда остаться в этом мире… Но я понимаю, ты не всесилен».

Эмил растянулся на полу у камина, крепко прижал к груди свой рубин и закрыл глаза, готовясь проснуться в другом замке, в другом теле…