– Он вернулся из школы весь замерзший, а вечером у него поднялась температура, – пояснила Мэри, – он лёг в постель и больше за вечер не вставал.

– А где Нэнси?

Нэнси была приходящая в дневное время няня Мэри, приземистая чернокожая женщина чуть старше тридцати лет с полнотелой, дородной фигурой, но при этом с удивительно легкой походкой и движениями. У неё было большое, не лишённое привлекательности, круглое скуластое лицо с большими выпученными глазами и вздутыми сильно выступающими глинистыми губами. Она боготворила детей, была к ним очень добра и внимательна, и поскольку, ей с мужем не удавалось родить своих, то Нэнси сильно привязалась к Мэри и Джону, а они к ней. Её муж был мавром, простым ремесленником, мастерившим и продававшим корзины и лошадиные повозки.

– Нэнси недавно убежала за доктором Алистером Уайтом, – пояснила Мэри.

Чарльз с Мэри на руках поднялся на второй этаж, взяв в руку зажжённую керосиновую лампу. Он осторожно открыл дверь в небольшую комнату сына, увешенную детскими рисунками и обставленную бумажными и деревянными поделками. Тяжелые плотные шторы были наглухо задёрнуты, наполняя её мраком и скоблящим душу унынием.

Джону было одиннадцать лет. Несмотря на свой юный возраст, он рос серьезным и смышлёным мальчиком. От сверстников и одноклассников он заметно выделялся как физически, так и скоростью освоения новой информацией. Джон рос копией своего отца, высоким и с таким же точеным вытянутым лицом, при этом он добрым и отзывчивым молодым человеком. От мамы ему достались её бездонные большие темно-карие глаза.

Мальчик неподвижно лежал под толстым стёганым одеялом с закрытыми глазами, глубоко и прерывисто дыша, он был покрыт потом. Лицо было красным, от него исходил жар.

– Мэри, не заходи, пожалуйста, в комнату, постой в дверях, – попросил Чарльз, опустив дочь на пол.

– Хорошо, папа, – ответила Мэри, обеспокоенно, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот, глядела она на брата.

Чарльз сел на край кровати, поставив керосиновую лампу на тумбу рядом с небольшим круглым тазом, наполненным наполовину чистой холодной водой. Лицо его выражало глубокую озабоченность, взгляд был напряжён. Он приподнял со лба белое уже высохшее полотенце и приложил к нему руку. Он был горячий, словно раскалённый на углях утюг.

– Боже мой, – воскликнул вполголоса Чарльз.

На мгновение он оцепенел, руки задрожали, внутри у него всё сжалось. Он видел и чувствовал, как плохо сыну, его знобило. Чарльз взял себя в руки и аккуратными неторопливыми движениями вытер полотенцем выступивший на лице сына пот, затем окунул его в таз с водой, прополоскал, хорошенько выжал, и, сложив вчетверо, положил его обратно на лоб Джона.

– Мэри, воды, принеси, пожалуйста, питьевой воды из чайника на кухне.

– Хорошо, папа, – отозвалась Мэри.

Дочка скрылась в темноте и уже через пару минут несла полную глиняную кружку воды, расплескивающуюся через край.

– Спасибо, милая! – поблагодарил Чарльз, принимая принесённую воду, он нашёл силы улыбнуться, – не подходи близко к Джону, милая, болезнь может быть заразной.

Мэри послушалась и спешно выбежала из комнаты. Она выглянула из-за дверного проёма с большими круглыми глазами, вцепившись левой рукой за косяк, глубоко дыша через открытый рот. Её лицо одновременно выражало удивление и страх: бровки были высоко подняты, собрав на лбу пару морщинок.

Чарльз осторожно просунул правую руку за спину Джона, обхватил его за правое плечо и приподнял. Сын с заметным усилием поднял тяжелые веки и посмотрел обессилившим взглядом на отца. Чарльз поднёс к пересохшим губам Джона кружку с водой так, чтобы тот мог попить.

– Джон, тебе нужно больше пить воды, чтобы стало легче, ну, – почти шёпотом проговорил он сыну.

Джон с большим усилием сделал глоток.

– Ну, ещё один.

Сын попытался сделать второй, но сильный приступ кашля вытолкнул брызгами всю воду наружу.

– Ничего-ничего, попытайся ещё раз, не торопись, пей понемногу, – шептал Чарльз.

– Сын с усилием сделал ещё один глоток.

– Ну, вот и молодец!

Чарльз аккуратно опустил сына обратно на подушку. В этот момент он услышал, как внизу постучались в дверь.

– Должно быть, это Нэнси вернулась с доктором Алистером Уайтом. Джон, я вернусь в одно мгновение вместе с доктором, он должен тебя осмотреть.

Чарльз быстрым шагом, хромая на правую ногу и держась за перила, спустился по лестнице на первый этаж, Мэри увязалась за ним. Он открыл дверь, на пороге стояли припорошённые снегом доктор и няня.

Доктору Алистеру на вид было лет пятьдесят с небольшим, он был приземист, с короткими кривыми ножками и сильно выпячивающимся надутым словно мяч животом, небольшой головой с проглядывающей проплешиной, посеребрённой жидкими взлохмаченными волосами, лицо круглое, одутловатое, со среднего размера грушевидным носом и тонкими обескровленными губами, которые были едва видны из-под седых усов и короткой аккуратно подстриженной бороды. Глаза доктора слезились, видимо, от мороза, надетое на нос пенсне запотело. Одет он был в серый костюм-тройку, в руках держал кожаный саквояж.