Лидия пыталась себя хоть немного утешить, но, взглянув на мужа, поняла, что тот не разделяет ее оптимизма.

После этого разговора она почти не видела Густава: он приходил около полуночи и сразу валился в постель или не ночевал вообще. Не выдерживая нервного напряжения, Лидия решила вернуться на работу, но облегчения не почувствовала. Все обсуждали эвакуацию произведений искусства, создавали истребительные батальоны и налаживали защиту Таллина, но до нее это словно не доходило. Спросил бы кто-нибудь, какое сейчас время года, она и на этот вопрос не смогла бы ответить.

Однажды Густав пришел к ней на работу, велел идти домой и упаковывать вещи.

– Немцы приближаются быстрее, чем мы ожидали. Возможно, правительству придется эвакуироваться в Москву. Туда послали Лаазика, подготовиться к нашему прибытию, но он плохо знает русский. Мы договорились, что ты поедешь к нему в качестве переводчика. Торопись, поезд отправляется через пару часов.

– А ты?

– Я пока останусь здесь.

– Без тебя я никуда не поеду.

– Поедешь! Это приказ.

Лидия впервые увидела Густава в таком состоянии, она была уверена, что ее хладнокровный, умудренный опытом муж никогда не потеряет самообладания, а сейчас он почти кричал на нее.

Правда, Густав быстро успокоился: наверное, устыдился своей несдержанности.

– Пойми, это один из последних поездов. Потом останется только пароход.

Лидия страдала морской болезнью; когда-то она рассказала о своей слабости Густаву и теперь была благодарна, что даже в такой ситуации, в военное время, он помнил об этом.

– Хорошо, но хотя бы проводи меня домой.

Она не ожидала, что Густав найдет на это время, но неожиданно он согласился, наверное, боялся, что иначе жена не уедет.

Молча они прошли через центр в сторону Вышгорода. За окнами кафе сидели люди, курили, беседовали и, кажется, даже смеялись. Не верилось, что идет война, пока прямо перед их носом по улице Харью в сторону Ратушной площади не промчался грузовик с красноармейцами. Лидия в рассеянности чуть не ступила на мостовую, и Густав резко схватил ее за руку:

– Осторожно!

Этот возглас стал последней каплей, Лидия почувствовала, как что-то в ней сломалось, и заплакала навзрыд. Густав не стал, как обычно, утешать ее, даже не обнял; сперва Лидия подумала, что он стесняется прохожих, но потом поняла, что его мысли где-то далеко.

Она проглотила слезы и вытащила из сумочки носовой платок.

– Я не могу уехать, не сообщив об этом родителям и не попрощавшись с ними, но что я им напишу об Эрвине? – объяснила она причину своих слез. – Я боюсь за маму, такая новость может сломить ее, но и утаить все не могу.

Густав молчал, и, глядя на него, Лидия поняла, что муж знает что-то такое, о чем она понятия не имеет.

– Я думаю, ты зря беспокоишься, – сказал он наконец. – Писать не имеет смысла, почтовое сообщение прервалось.

– То есть как прервалось? – не поняла Лидия. – Не может быть, чтобы немцы дошли до Лейбаку!

На работе она слышала по радио, что советские войска ведут героическую борьбу, не пуская агрессоров дальше границы.

– Еще нет, но это может случиться в любой момент.

Только теперь Лидия догадалась, что радио врет и положение на фронте намного хуже, чем она думала.

Она убрала платочек и решительно обернулась.

– Тогда я точно никуда не поеду, я не могу оставить родителей.

Густав взял ее за руку, причем так крепко, что Лидия ойкнула от боли.

– С твоими родителями ничего не случится, – сказал он приглушенно, подавляя гнев, – а вот тебя немцы, если схватят, убьют.

– Почему?

– Потому, что ты коммунистка.

Я не коммунистка, я больше не хочу быть коммунисткой, чуть не вырвалось у Лидии, но она промолчала: Густав не понял бы ее.

– А что будет с тобой? – спросила она тихо, покорно.

– За меня не беспокойся, нас в беде не оставят.

Так это или не так, у Лидии больше не было сил спорить. Она высвободила руку, повернулась и хотела, наконец, перейти улицу, но вдруг увидела, что со стороны Ратушной площади на бешеной скорости возвращается тот самый грузовик с красноармейцами. Тупо и отрешенно глядели солдаты перед собой, и, по их лицам никак нельзя было сказать, что они с нетерпением ждут минуты, когда попадут на фронт и смогут перенести войну на территорию врага, в чем, как Лидия неоднократно слышала на политучениях, состояла стратегия советской армии.