— Коля! — строго отчеканил Анатолий. — Никакого! Беспокойства! Тут! Нет! Идем. Машина у меня большая, марки «Мерседес». Вам… тьфу ты, да что же это такое! Я хотел сказать, тебе будет удобно.

Трое вышли из здания ЦДЛ, возле которого уже стояли два совершенно одинаковых серебряных «Мерседеса». Орликов подвел Выхина к первому из них и распахнул перед ним дверь:

— Прошу.

— А как же Олег? — продолжал беспокоиться Николай Ефремович.

— А Олежек за нами поедет. Вторая машина — его. Драгоценную картину аккуратнейшим образом положили в багажник того же автомобиля и тщательно укрепили.

— Теперь надежно. Можно ехать.

Маленькая кавалькада стремительно и почти бесшумно летела сквозь ночь. Первым шел японский внедорожник «Хонда», за ним — два длинных и блестящих «Мерседеса», и замыкал колонну джип «БМВ». Все четыре машины были почему-то одинакового серебристого цвета, и от этого казалось, что вечерний город пронзает маленькая серебряная стрела.

В головной машине начальник охраны с лицом, похожим на древесный сруб, мучил и донимал молоденького рыжего водителя:

— Звезда в созвездии Большой Медведицы. Шесть букв, третья мягкий знак.

Водитель натужно кряхтел: очень хотелось послать начальника подальше, но грубить было невозможно, а как сделать это элегантно, рыжий не мог придумать.

— Итальянская актриса, сыгравшая в фильме Д. Линча «Синий бархат». А, вот: узкая дорога в горах.

— Серпантин, — радостно выпалил шофер.

— Ишь ты какой умный! Сам знаю, что серпантин. Да вот только букв-то всего пять. Четвертая «п». Ну?

В замыкающем процессию джипе «БМВ» разговоров не было. Мрачный шофер слушал радио «Шансон», его напарник сосредоточенно изучал порнографический журнал.

Пассажиры первого «Мерседеса» вели неспешную беседу.

— Толя, дружок, вы просто… ты просто не представляешь, как вы с Олежеком меня порадовали картинкой. Такая прелесть!

— Прекрасно. Я так рад это слышать.

— А как ты думаешь, она там в порядке, в багажнике? С ней ничего не случится?

— В полном порядке! Мы хорошо ее упаковали и укрепили, а багажник у меня совершенно чистый. Я же в нем дыни на базар не вожу.

Николай Ефремович Выхин захихикал.

— Может, коньячку? — гостеприимно предложил Анатолий. — У меня здесь прекрасный бар.

— Нет, дружочек, спасибо. Мне уже хватит. Я, пожалуй, немного перебрал свою норму. Это в молодости я мог принять на грудь. А сейчас годы уже не те.

— Да ну, бросьте! То есть брось. Ты еще хоть куда. Орел!

— Орел-то орел, да знаешь, между нами говоря, иной раз сердчишко маленько беспокоит. А может, это я все придумываю?

— Конечно, придумываешь! В твои годы еще жизнь только начинается. Давай-ка по чуть-чуть. Это коньяк «Хенесси Парадиз».

— Ну только по чуть-чуть!

Орликов открыл потайную панель и извлек бутылку и два гигантских бокала величиной с голову, налил в каждый на донышко коньяку, после чего, обхватив свой сосуд обеими руками, принялся вдыхать аромат изысканного напитка.

— Ну, за ваше здоровье! То есть за твое здоровье!

— Спасибо, дружочек. Бокалы-великаны встретились, издав чистый, мелодичный звон.

А во втором «Мерседесе» в одиноком молчании ехал Олег Лисицын. Он опустил перегородку, отделявшую салон от кабины водителя, и хмуро смотрел в окно. Не включал ни видеомагнитофон, ни радио, не пил, а только курил и глядел на заснеженную Москву по другую сторону тонированных стекол.

А снег в этом году действительно выдался знатный. Только вчера утихла метель, несколько дней подряд крутившая нескончаемые снежные массы и забрасывавшая ими окоченевший зимний город. Лишь к сегодняшнему вечеру городские очистные службы худо-бедно привели дороги в порядок, но и сейчас чувствовалось, что водители напряжены больше, чем всегда. Вот и головная «Хонда» резко вильнула, объезжая некое препятствие. Сидящий на переднем сиденье амбалоподобный любитель кроссвордов рявкнул на водителя:

— Ну ты, мудак! Не дрова везешь!

— Да там дохлятина какая-то на дороге, — виновато затараторил рыжий, — наедешь, потом будешь от колес полдня отскре…

Но договорить он не успел, потому что в эту самую секунду раздался оглушительный взрыв, на секунду стало светло как днем, воздух наполнился огнем и ощущением близости смерти. Автомобиль Анатолия Орликова горел как свеча.

Оглушительно завизжали тормоза, и сразу много людей побежали к подбитому «Мерседесу», передняя часть которого полыхала огнем.