Гулкое эхо задрожало в горах. Затрещали сороки. Вот и все. Я опустился на сани, чувствуя нудную боль в ногах и почему-то в ладони. Я не заметил, что сжимаю кулак и пальцы впиваются в кожу.

Но собаки продолжали лаять. Вот еще один выстрел. Я снова приподнялся…

Его прекрасная белая шерсть была запачкана кровью, длинные прыжки по глубокому снегу казались сбитыми, неровными, но тигр мчался не останавливаясь. За ним растянулась цепочка бегущих собак, и неторопливо приближались люди с ружьями. Они знали, что ему не уйти от них.

Я ухватился за край саней, поднимаясь выше, и закричал. Тигр, услышав меня, резко изменил направление. Теперь он бежал ко мне.

Я видел, как один из людей медленно вскинул ружье, прицелился… Зверь споткнулся еще раз, но упал, только когда добежал до саней. Рухнул в снег и пополз ко мне из последних сил с тихим… почти стоном. Голубые глаза были затуманены болью и слезами. Окровавленная морда коснулась моей руки.

Я обнял его за шею, прижался щекой к мокрой шерсти. Сухой щелчок прозвучал совсем рядом. Подняв голову, я увидел рычащих собак, красный снег, черные дула. Охотники смотрели, как я обнимаю раненого тигра, прижимаю к груди его огромную голову и кровь течет по моим пальцам. Я встретился взглядом со Стивом. Он долго-долго смотрел в мои глаза, а потом опустил ружье. И спустя мгновение так же медленно опустились дула остальных карабинов…

Человек со светлыми глазами лежал на санях. Я понял, что он ждал меня и теперь точно решил помочь. Его руки легли на мою голову, я услышал громкий стук его сердца…

Мне больше не было больно И хотя я знал, что засыпаю надолго — не боялся этого сна. Теперь в нем не будет снега и холода. Я усну и проснусь другим… Совсем другим…