Вполне себе жилая комната, только без окон и телека. Компьютеры, мониторы, провода. На столе стопка учебников и электрический чайник. У стены длинная трамвайная печка, диван с наваленными на него шмотками, две двери. За одной — туалет и душ, вторая заперта. Майор толком не успел осмотреться, как свет гаснет — теперь лишь треугольник лунного света на полу, от сдвинутой плиты. Скрежет — треугольник сужается и тоже гаснет, плита задвинута на место.

Майор достает мобильник — связи нет. Достает фонарик, подсвечивая себе, залезает на стол, пытается сдвинуть плиту. Что-то бьет его по голове. Он разворачивается и успевает увидеть второй учебник на подлете. Сбивает его рукой, но роняет фонарик. Тот гаснет. Майор спрыгивает на пол, пытаясь его отыскать.

Темнота не абсолютна — мониторы чуть заметно светятся зеленоватым. Книги летают по комнате, норовят треснуть майора, он отбивается. Ругается. Внезапно книги падают — все разом. С пронзительным скрипом медленно открывается ранее запертая дверь, из нее выкатывается черный гроб — майор успевает отпрыгнуть, гроб врезается в стену, сыплется труха и мусор. Стены дрожат, прогибаясь, из них лезут то ли провода, то ли черви, то ли корни. Самый крупный монитор загорается ярче прочих, из него вылезает черная рука, тянется к горлу майора. Тот начинает стрелять.

Смена кадра.

Ночь, луна, кладбище.

Вой собаки.

Сдавленный ржач. Тихая перебранка.

Аллочка:

— Да хватит с него уже!

Светик:

— Нет, давай еще! Пусть уссытся!

Латышев:

— Так его! Отдай, ты не умеешь, кто так душит?!

Светик:

— Счас я его гробом пну!

Над могилой в голубоватом свечении монитора школьники дерутся за джойстик управления Черной рукой и Гробом на колесиках. Из-под земли доносятся крики, стрельба и звон разбитого стекла. К могиле протискивается Алеша, расталкивает одноклассников.

Алеша:

— Идиоты! Вам лишь бы поржать. А я опять без монитора остался! Геймовер, придурки!

Одноклассники разочарованно расходятся. Алеша сдвигает крышку=плиту.

Алеша:

— Не стреляйте, дяденька!

Смена кадра.

Комната Алеши.

Алеша с майором пьют чай в его комнате у простреленного монитора. Черный гроб открыт, внутри постельные принадлежности.

Алеша:

— Я там сплю, очень удобно зимой, когда сильные морозы. Печка не спасает, а он с электроподогревом.

Майор крутит в руке мобильник — связь есть. Набирает номер Генерала. Но вызов не жмет.

Майор:

— И давно ты тут?

Алеша:

— Три года.

Майор:

— Но так нельзя! Я отведу тебя в спецпримемник.

Алеша (хмуро):

— Мне и тут хорошо.

Майор:

— Но я обязан! Там за тобой будет кому присмотреть!

Мама Алеши:

— А за ним и тут есть кому присмотреть.

Майор оборачивается — на ранее пустом диване сидит пара — та, что была на могильном фото. Улыбаются.

Мама Алеши:

— Надеемся, вы убедились, что молчать — это лучший выход, и для вашей карьеры в том числе.

Папа Алеши:

— Не звони, Ковалюха, никуда. Не надо.

Смена кадра.

Вокзал. Майор Ковалев.

Майор на перроне, весь дерганый. Под подъезжающий поезд падает Хельга. Визг тормозов, вопли, паника. Выскакивает перепуганный машинист, но, увидев кто под колесами, успокаивается, поясняет кому-то в толпе.

Машинист:

— Да все в порядке, просто Никифорова опять отаннакаренила!

Звонит Генерал.

Генерал:

— Так что там с трупами?

Майор (осторожно отступая с безумной улыбкой):

— Какие трупы? Никаких трупов! Все в полном порядке!

Смена кадра.

Кабинет Генерала.

Генерал в своем кабинете задумчиво смотрит на отключенную трубку. Хмурится.

Смена кадра.

Сообщение Феликсу от Генерала — с Яной не все так просто, у нее четвертая группа крови. А у ее родителей — вторая. Или мама гуляла — или это не Яна.

Смена кадра.

Флешбек Яны.

Раннее утро, туман. Яна бежит по пустым улицам — за ней кто-то гонится. Тяжелое дыханье, силуэт в сумерках. Яна выбегает на берег реки — тут она узенькая, вместо мостика перекинуто бревно. Яна бежит по бревну, срывается, тонет. Уходит на дно, захлебывается. Последний кадр из-под воды — на фоне светлого неба темный широкоплечий силуэт в шляпе с загнутыми полями.