Пока Синицына выстанывала мое имя, пока она металась в предвкушении оргазма, к которому я мерно подводил ее рукой, все чаще поглаживая чувствительное место, я уже сподобился натянуть презерватив и приставить член к раскрытым моими пальцами лепесткам.

Она замерла, словно кто-то тумблером выключил всю наполняющую её энергию. Она резко открыла глаза, в которых был страх и непонимание. Она взглянула на меня, уже покрытого испариной, на свою оголенную грудь и на зачехленный член, который был приставлен ей между ног, как скальпель к коже, готовясь проникнуть внутрь.

Она вскрикнула и резко толкнула меня в плечи, но так и не смогла сдвинуть с места.

Если это новая игра в недотрогу, я готов поиграть, но позже, после того, как завершу начатое.

Я надавил членом, проникая чуть глубже, но она внезапно завизжала и снова попыталась оттолкнуть меня, а потом и вовсе шлепнула ладонями по ушам.

Я взвыл и резко вскочил, чувствуя головокружение и звон в месте удара.

— Блять, ты чего творишь?!

— Я же сказала, нет! — воскликнула она и спрыгнула с дивана, натягивая футболку и быстро подняв с пола свои штаны и белье, которые, я, оказывается, полностью умудрился с нее снять.

— И чем тебя не устраивает секс в презервативе? — спросил зло, все еще потирая уши и думая о том, где она могла научиться такому приему.

— Меня не устраиваете вы, — она уже оделась и гордо направилась на выход.

Не так быстро.

Подергав запертые заранее двери, она застыла. Я привел себя в порядок и подошел к ней вплотную.

— Ты крайне нестабильна, тебя кидает то вправо, то резко вверх, — шипел от злости ей на ухо.

— Я так понимаю, что моим врачом вы уже не будете? — ехидно спросила она, не поворачиваясь ко мне лицом. До этого момента я не задумывался над этим, но она сказала все верно. Наши отношения давно вышли за рамки, врач-пациент.

— Ты права, уже нет.

— Тогда думаю, нам больше не о чем разговаривать.

Что за херня?

Я резко развернул ее к себе лицом и толкнул к двери, нависая сверху. Её макушка еле доставала мне до глаз.

— Ты совсем сдурела? И чего ты ждала от меня, признаний в любви? Предложения о замужестве?

Она молчала.

— Да не будь ты такой наивной. Это просто секс. Уверяю тебя, многие танцовщицы занимаются им за деньги.

— Не надо меня причислять ко всяким…

— Не надо строить из себя невинность, — резко, от неудовлетворенного желания говорил я, прекрасно зная, куда давить. Я всегда знаю, куда надавить сильнее. — Сколько бы женщины не бились за свои права, только задницей они карьеру и могут построить. Тебе придется трахаться, чтобы исполнить мечту.

Пощечина была ожидаемой и предсказуемой. И, наверное, я не остановил её руку, чтобы этот жар, как не парадоксально звучит, немного меня остудил. Я злился на себя, на нее. А она приготовилась ударить снова, но я перехватил ее руку и поцеловал обиженно поджатые губы.

Она оттолкнула меня с удивительной, для ее хрупкого тела, силой.

— Вот увидите, я не стану такой, как все. Я другая!

Я молча смотрел в синие, как море, глаза и хотел сказать, что каждая вторая считает себя другой, но промолчал. Что-то в её заявлении показалось мне убедительным, возможно та сила, с которой она в себя верила.

Я достал из кармана ключ и открыл ей двери.

— Завтра придет новый врач и осмотрит тебя. Меня завтра все равно не будет в больнице.

Она посмотрела на меня, еле сдерживая желание спросить, куда я направлюсь. Я не стану говорить, что мне завтра на конференцию и не спавший двое суток, я не возьму свой Citroen, а буду отсыпаться в такси.

Сдержала желание и отвернулась.

— Счастливого пути, Аня.

— И вам, Роман Алексеевич, — сказала надавив на отчества, не оборачиваясь. Ушла во мрак коридора, оставив меня неудовлетворенного любоваться грациозностью шага в обыкновенных тапочках и легким покачиванием бедер.

Глава 8. Своя среди чужих, чужая среди своих

— Возьми меня, сделай своей.

В темноте палаты, освещаемой лишь, льющимся из окна лунным светом, его поджарое тело казалось огромным. Рома нависал надо мной, как воин, всем своим видом показывая, насколько я перед ним беззащитна. Я чувствовала себя в его руках добычей и мне нравилось это ощущение беспомощности. Всё осталось позади — неуверенность, планы, мечты, проблемы. Вся моя жизнь в этот момент сосредоточилась на этом мужчине.

— Рома.

Я скользила взглядом по его, словно высеченным из камня мышцам, сосредоточенному лицу и изнывала от невыносимого желания покориться.

— Прошу, — шептала я в тишине ночи, и он с неким подобием улыбки стал приближать своё лицо к моему. Его тело заслоняло для меня свет, создавая тёмное интимное пространство, в тесноте которого я задыхалась от возбуждения. Его губы были уже так близко, как вдруг он стал трясти меня за плечи и кричать: