Замер лифт, бесшумно открылись двери, впуская Василису в просторный холл,

Женщина стояла и глазам не верила – прямо здесь, в здании, у неё под ногами плескалось море.

Над волнами парил в небе-потолке красивый, огромный орёл.

И тут только до Василисы дошло, что это голографические шторы.

– Не стесняйтесь, проходите, наше море сегодня не мокрое, —

Голос приятный, живой звучал откуда-то из-за горизонта.

Струи воды поднялись, обвивая ноги женщины, словно мягкими, шелковыми волокнами,

От прикосновения которых, на одежде осталась блестящая пыль-позолота.

Вода поднималась, ползла по телу прохладная, но ласковая, нежная,

Достигла лица, пробежала по волосам и двинулась в путь обратный.

А перед глазами растерянной, немолодой журналистки-женщины,

Уже стоит мужчина, лет шестидесяти, с голубыми глазами, наружности очень приятной.

– Добро пожаловать в мою метеообитель, проходите, располагайтесь,

Руками ничего не трогать и пожалуйста, оставьте все ваши приборы,

Я сам включу, если нужно, диктофон и начнется запись,

Здесь есть всё необходимое для долгого содержательного разговора.

За спиной мужчины была просторная, светлая, но спартанская комната,

Огромный экран во всю стену с тысячами разноцветных лампочек,

Карта мира – глобус три Д, только на экране-стене развернутый,

Но что более всего удивило – обилие в комнате самых разных бабочек.

– Ну здравствуйте, таинственный Человек-Бог, Метеоролог…

Как же сложно, казалось – нереально, встречи с вами добиться.

Мой пусть к Вам был очень непрост и утомительно долог,

Пришлось и карабкаться, как альпинист и взлетать, порой, словно птица.

Десятки инстанций, около полусотни различных тестов,

Анализы всякие и куча подписок о неразглашении.

Я сейчас чиста и более невинна, чем любая невеста.

И только вчера утром получила от последней комиссии положительное решение.

Метеоролог разглядывал женщину пронзительно-голубым взглядом.

Казалось, он улыбается, но только одними глазами:

– Безопасность – тонкая вещь, и, безусловно, соблюдать её надо.

Признаюсь, я читал ваши статьи. Понравилось. И я рад встрече с Вами.

Бабочка маячила перед носом Василисы, отвлекая от разговора.

«Очередной мираж» – подумала она и рукой отмахнулась…

– Стойте! Она же живая! – воскликнул, смеясь, Метеоролог

И десятки лампочек на экране защищали, замигали, словно от крика проснулись.

– Что-то случилось? Я виновата? – испуганно спросила Василиса, —

Что за паника сейчас случилась на Вашем экране?

– О, нет! То, что происходит, совсем не от Вас, а от меня зависит.

Вернее, от действий моих, мыслей моих и даже от того, с какой ноги я утром встану.

– А вот с этого места, если можно, давайте поподробнее?

Василиса присела на предложенное ей, белое кожаное кресло.

– Разговор нам предстоит долгий, не хотите ли мой завтрак попробовать?

– А почему бы и нет? – улыбнулась Василиса, – для ещё

одного тюбика с завтраком в моем желудке всегда найдется место.

Громкий смех Метеоролога испугал, переполошил бабочек,

И экран тут же отозвался, как живой, разноцветными всполохами.

Метеоролог подошел к огромному стеллажу с невероятным количеством карточек,

Выбрал одну, сунул в щель под экраном и тихая, нежная музыка разлилась по комнате.

Глобус замолчал, видимо, получил свою дозу желаемого.

А Метеоролог сделал жест, словно раздвинул невидимые шторы:

– Прошу к столу! – проговорил, – я на завтрак Вас приглашаю.

И правда, вот уже и стол стоит, на двух человек сервированный.

И еда на столе… Этого быть не может! Это нечто невероятное!

От запаха, давно забытых блюд, потекли слюни.

– Угощайтесь! Желаю Вам аппетита приятного,

Рекомендую попробовать вино. Изготовлено в семидесятом году века прошлого. В июне.

Василиса глядела на это великолепие ошарашенно,