Когда это началось?.. В старом доме они ели все вместе, даже Ричи. Нельзя сказать, что Элеанора скучала по его компании за ужином. Но создавалось впечатление, что мать хотела убрать детей с глаз долой до того, как Ричи придет с работы.

Даже еда была разной. Дети получат сырный сэндвич, а Ричи – стейк. Элеанора не возражала против сырного сэндвича – отличная перемена после бобового супа, бобов с рисом и huevos у frijoles… [20]

После ужина Элеанора уходила в комнату детей, чтобы почитать, а младшие шли на прогулку. Всегда. Каждый день. Что они будут делать, когда станет холодно и темнеть будет рано? Все набьются в детскую? Вот жуть-то начнется. Ужасы из дневника Анны Франк.

Элеанора взобралась на кровать и достала свое канцелярское богатство. Дурацкий серый кот опять спал на ее постели. Она столкнула его вниз.

Открыв грейпфрутовую коробку, Элеанора порылась в ней. Она собиралась написать несколько писем друзьям из старой школы. Уходя оттуда, она ни с кем не успела попрощаться. Мать свалилась как снег на голову и выволокла Элеанору из класса: «Собирай вещи, ты едешь домой!»

Мать была так счастлива!

И Элеанора тоже…

Они поехали прямо на север. По пути в новый дом завернули в «Бургер-Кинг». Мать сжимала руку Элеаноры, и та притворялась, что не замечает синяков на мамином запястье…

Дверь спальни распахнулась. Вошла младшая сестра, прижимая к себе кота.

– Мама хочет, чтобы ты не закрывала дверь, – сказала Мэйси. – Чтобы получился сквозняк.

Все окна в доме были нараспашку – но ни малейших признаков сквозняка. Теперь, когда дверь открылась, Элеанора увидела Ричи, сидевшего на диване. Она поспешно укрылась за бортиком кровати – насколько было возможно.

– А что ты делаешь? – спросила Мэйси.

– Пишу письмо.

– Кому?

– Пока не знаю.

– Можно к тебе?

– Нет.

Сейчас Элеанору беспокоило только одно: лишь бы никто не добрался до коробки. Еще не хватало, чтобы Мэйси увидела цветные карандаши и чистую бумагу. А еще… еще ей хотелось наказать Мэйси за то, что та сидела на коленях у Ричи.

Раньше такого не бывало.

До того как Ричи выкинул Элеанору вон, все дети были дружно против него. Возможно, Элеанора ненавидела его больше всех и не стеснялась это показать, но все они были на ее стороне. И Бен, и Мэйси, и даже Маус. Маус крал сигареты Ричи и прятал их. И именно Мауса дети отправили стучать в мамину дверь, когда услышали скрип матрасных пружин…

Когда за дверью раздалось нечто похуже скрипа пружин – вскрики и плач, они – все пятеро – собрались вместе на кровати Элеаноры (в старом доме у каждого была собственная кровать).

Тогда Мэйси сидела справа от Элеаноры. Маус плакал. Бен был бледен и задумчив. Элеанора закрыла глаза.

– Я его ненавижу, – сказала она.

– И я ненавижу. Хочу, чтобы он умер, – отозвалась Мэйси.

– Пусть свалится с лестницы на работе.

– Пусть его собьет фургон.

– Мусоровоз.

– Да, – сказала Мэйси, скрипнув зубами, – и весь мусор высыплется на труп.

– А потом его переедет автобус.

– Да.

– Хочу быть в этом автобусе…

Мэйси положила кота на постель Элеаноры:

– Ему нравится тут спать.

– Ты тоже зовешь Ричи папой? – спросила Элеанора.

– Он теперь наш папа, – откликнулась Мэйси.

Элеанора проснулась среди ночи. Ричи задремал в гостиной, не выключив телевизор. Пробираясь в ванную, Элеанора почти не дышала. И боялась спускать воду в туалете.

Вернувшись в спальню, она закрыла дверь. На хрен свежий воздух!

– Я подумываю позвать Ким на свидание, – сказал Кэл.

– Не стоит, – откликнулся Парк.

– Почему нет?

Они сидели в библиотеке. Предполагалось, что они разучивают стихи. Кэл уже выбрал короткое стихотворение о девушке по имени Юлия и о том, как тает ее одежда. («П'oшло», – сказал Парк. «Не может быть, – возразил Кэл, – этому стишку триста лет» [21] .)

– Потому что это Ким, – сказал Парк. – Нельзя просто так взять и пригласить Ким. Ты глянь на нее.

Ким сидела за соседним столом в компании двух других девочек.

– Вот именно, глянь, – откликнулся Кэл. – Она просто отпад.

– Боже, – сказал Парк, – что за словечки.

– Какие? «Отпад»? «Отпад» – значит «офигенная».

– В «Трэшере» вычитал? Или типа того?

– Так люди узнают новые слова, Парк, – Кэл постучал по книжке стихов, – они читают.

– Слишком уж ты стараешься.