Шрифт:
– Чутка бы поменьше, – разочарованно вздохнул требовательный клиент.
– Аллах с вами, – всплеснул руками хозяин лавки. – Все очень хорошо! Просто пойдите к портному, и вам все подгонят по фигуре, так что все будут думать, будто это сшито на заказ!
– И сколько?
– Ну, если вы мне оставите…
– Нет, дядя, мне еще на завод в чем-то ходить надо.
– Вы работаете на заводе и хотите носить такие вещи! Двенадцать рублей за костюм и пять за сюртук!
– Фигасе! Уважаемый, я там не директором работаю и не инженером.
– Тогда зачем вам такой костюм?
– Затем, что у тебя джинсов нет! Пять рублей за костюм и два за лапсердак!
– Ай, шайтан, хотите меня без ножа зарезать! Но так и быть, я готов скинуть до пятнадцати…
Жаркая торговля длилась еще некоторое время, пока, наконец, высокие договаривающиеся стороны не сошлись на двенадцати рублях с полтиной и новом картузе в придачу. Старьевщик сначала пытался всучить неподатливому клиенту изрядно поношенную дворянскую фуражку с круглым пятном [7] от кокарды на выцветшем околыше, но после красноречивого взгляда Дмитрия тут же извинился и принес простой, но добротный картуз с матерчатым козырьком.
7
Кокарды носили только находящиеся на службе. Причем у военных они были овальными, а у статских – круглыми.
Расплатившись, Будищев уложил покупки и собрался было уже уходить, но старьевщик, упаковывая вещи, обратил его внимание на еще один момент.
– Я вам, конечно, дам адрес хорошего и недорогого портного, и он вам подгонит костюм, однако хочу заметить…
– Чего еще?
– У вас очень хорошие сапоги!
– При чем тут это?
– Они не подходят к костюму. Вот просто совсем…
– Вообще-то – да, – согласился Дмитрий. – И что делать?
– Пожалуйста! – жестом фокусника выложил на стол щегольские полуботинки с белым лаковым верхом и черными пуговками на боку.
– Что это?
– Просто шикарные штиблеты! – цокая от удовольствия языком, будто пробуя каждую букву на вкус, ответил Ахмет.
Будищев на минуту задумался. С одной стороны, таскать сапоги ему реально надоело. С другой – фасон обуви ему показался донельзя вычурным или даже, можно сказать, идиотским. Однако припомнив, что носят молодые люди его возраста, одетые по-господски, он понял, что эти ботинки ничем не выделяются на фоне других.
– Померять бы.
– Да будьте любезны, со всем нашим удовольствием!
Состоявшаяся тут же примерка со всей ясностью указала на два обстоятельства. Первое заключалось в том, что глаз у татарина был, действительно, как алмаз. И штиблеты оказались Дмитрию впору. А вот второе заключалось в том, что для ботинок нужны носки, которых у клиента при себе не оказалось. Портянки же для этой цели совсем не годились. У старьевщика носков тоже не было, да и если бы были, покупать бывшие в употреблении молодой человек точно бы не стал.
– Носки можно купить в галантерейном магазине, – пояснил Ахмет. – Кстати, портниха живет совсем недалеко, и вам будет по пути.
– Сколько? – сдался Будищев.
– Десять рублей, – расплылся в улыбке старик.
– Сколько?!
По адресу, указанному старьевщиком, действительно работала и проживала портниха по имени Анна Виртанен – не старая еще женщина с усталым лицом. Комната ее, разделенная на две неравные части ширмой, находилась в полуподвале доходного дома. Это было обычной практикой. Самые дорогие и престижные квартиры располагались на первом и втором этажах. Чем выше нужно было подниматься по парадной лестнице, тем жилье обходилось дешевле, а квартиры на самом последнем этаже и комнаты на чердаке, как правило, снимали студенты или мелкие чиновники. Простому же люду оставались подвалы, где они ютились в сырых каморках с низкими потолками.
– Что вам угодно? – печально спросила она у Дмитрия.
– Да вот, подогнать бы…
– Дайте посмотреть.
Бегло осмотрев принесенные вещи, портниха велела Будищеву раздеваться, чтобы снять мерку.
– Получится? – спросил тот, складывая на стоящий у стены сундук свою одежду.
– Отчего же не получится, – пожала плечами женщина. – Ушивать – не наставлять, ткань подбирать не надо. Хорошие вещи. Рублей восемь, поди, отдали?
– Примерно так, – скрипнул зубами Дмитрий.
– Что с вами?
– Да ничего… Просто поговорку вспомнил – где татарин прошел, там еврею делать нечего!
– У Ахмета брали?
– А то где же…
– Ой, только вы не говорите ему…
– Заметано! Лучше скажите, сколько станет работа?
Портниха на секунду задумалась, затем тряхнула головой и объявила:
– Никак не меньше восьмигривенного [8] .
– За костюм?
– За все.
– Срок?
– Завтра приходите, будет готово.
8
Восьмигривенный – восемьдесят копеек.