Когда меня наконец-то отпустило, и я могла более-менее спокойно осознавать реальность, я встала, кряхтя, как старая бабка, а затем начала внимательно осматриваться, сжимая мою любимую палку двумя руками. Сколько раз она спасала мне жизнь! Конечно, я бы предпочла пистолет или что-то в этом духе, коктейль Молотова или даже бомбу, но, увы, чего не было, того не было, а все немногочисленные магазины оружия были разграблены в первые дни эпидемии. Правда, мне удалось добыть шокер, но его было сложно использовать, так как пришлось бы подпустить зомби слишком близко. А этого никак нельзя было допустить! Да и скорее всего, он уже разрядился сам по себе.

Несмотря на все мои опасения, в помещении никого не было: ни живых, ни мёртвых. Припасов тоже не имелось. Раньше, когда все думали, что это ненадолго, что правительство и армия – если не свои, то соседних стран – быстро справятся с этим «безобразием», в подобного рода убежищах каждый брал понемножку, даже что-то оставлял из того, что не мог унести. Но подобного рода бескорыстие продержалось недолго. Каждый начал хватать всё, что плохо лежит, даже если и становился после этого жертвой "альтернативно живых", так как не мог быстро бегать из-за чересчур тяжёлой сумки или давящего на спину и плечи набитого рюкзака.

Осмотрев пространство комнаты и заглянув во все углы, я сняла грязный рюкзак, поместив его на пол, поближе к себе. На всякий случай, вдруг придётся брать ноги в руки и бежать сломя голову. Кстати, в последнее время всё чаще приходится убегать от живых, а не от мёртвых. До сих пор мне снятся кошмары о том, как одна компания ублюдков пыталась меня убить, чтобы сожрать. Несколько раз приходилось убегать от насильников или желающих поживиться моими вещами.

Иногда убежать не получалось, но я всё равно выживала.

В последнее время я ненавижу всех мужчин, кроме своего любимого, так как, даже когда я видела подобные катастрофы в кинолентах или компьютерных играх, они всегда первыми дичали и устраивали гнусные оргии, наверное, подражая своему кумиру – Маркизу де Саду. Бессмысленная жестокость ради простого убивания времени, а не выживания. Хотя такие банды существовали очень недолго, так как ходячие «члены» любой подобной «организации» почти сразу же начинали разборки между собой.

Как-то мне пришлось некоторое время проваляться в полубреду в подвале, в плену одной такой шайки. Мне приходилось наблюдать, как они ловили людей, изображая из себя спасителей, предлагая выжившим еду и кров, а потом швыряли в подвал, чтобы прикончить и съесть. Правда, некоторым девушкам предлагали остаться в качестве любовниц, служанок и поварих. Те в основном соглашались. Некоторых молодых и сильных мужчин тоже оставляли в живых для пополнения «команды». Лично меня оставили в резерве, так как мной заинтересовалось сразу три бандита, каждый из которых имел немалую власть. Пока они решали, кому я достанусь, я едва не погибла от ужасной простуды, которая только усугублялась содержанием в холодном и сыром помещении со спёртым воздухом. Только чудом простуда не перешла в воспаление лёгких.

В результате между тремя главарями вспыхнула ссора. Под шумок мне удалось развязать руки и удрать, прихватив свои вещи и три чужих консервы. Очутившись снаружи, я трясущимися руками собрала старые газеты и пожелтевшие от времени журналы из ближайшего газетного ларька с разбитой витриной, разожгла возле полуразрушенного здания костёр и с безопасного расстояния – спрятавшись в том же ларьке – наблюдала, как к дому постепенно подтягивается штук двадцать зазомбированных.

Огонь перекинулся на само здание, и те, кто с воплем вылетали наружу, чтобы не сгореть заживо, попадали прямо в гостеприимные объятия живых мертвецов. Никто не выжил. Увы, несколько таких же несчастных пленников, как и я, тоже погибли. Но я в тот момент думала только о себе, так как дала себе слово отыскать Артура.

Больше всего мне было жаль сгоревшие припасы и испорченное в пламени оружие.

Впрочем, когда производилась последняя зачистка, подобные банды искоренялись с такой же безжалостностью, как и зомби, поэтому сейчас в столице было пусто и мертвенно беззвучно.

Из старого, покосившегося от времени и сырости шкафа, я выудила матрас и относительно чистое постельное бельё.

Устроив себе постель, я отправилась на кухню. К моему изумлению, вода в кранах текла тонкой струйкой. Горячей воды не было, только холодная, но уже это можно было считать чудом.

Достав с полки чью-то чашку – явно разбитую и кое-как склеенную – я её вымыла и наполнила водой, которую с наслаждением выпила жадными глотками, едва не подавившись. Через пару минут тело наполнилось усталостью, стало чужим, слишком массивным. Зевнув, я отправилась на импровизированное «ложе», где и заснула тяжёлым, рваным сном.

Во сне я видела Артура, который погибал миллионы раз, и каждый раз его смерть была ужасной. А я ничего не могла сделать, никак не могла ему помочь, оказалась неспособной бороться с судьбой. Но я каждый раз пыталась спасти его, рискуя собственной жизнью, и всегда опаздывала буквально на доли секунды. Во сне я беззвучно кричала.

Когда я проснулась, мокрая и грязная, вся в поту, я неожиданно подумала о том, что будущего у нас с Артуром не было ещё тогда, когда его не отняли у всех остальных жителей планеты Земля.

Будущее – оно настолько эфемерно и зыбко, словно круги по воде от брошенного наугад камня. Вот пару секунд ты их видишь, они совершенно реальны, как и твоё отражение в воде, а затем вода перестаёт волноваться и снова становится мертвенно спокойной.

Будто ничего и не было.