Затем нас пригласили в кинозал, где продемонстрировали одну из передач Григория, в которой тот смело покорял Вьетнам, участвовал в местных петушиных боях (естественно, не в качестве петуха), а потом ловил ночью с каким-то полубандитом змей с помощью специального электрошокера, пробовал запрещённый из-за птичьего гриппа суп из утиной крови, учился переходить оживлённую трассу с полным отсутствием правил дорожного движения и огромным количеством хаотично передвигающихся мотобайков и т. д.

Когда Григорий снова появился перед зрителями на фоне потухшего экрана и пригласил в то самое кафе угоститься фуршетом с шампанским, я ощутила нарастающее беспокойство.

"Артур, может пойдём сразу домой? Мне не хочется идти в то кафе. У меня дурное предчувствие", – зашептала я ему на ухо.

"Боишься появления моих фанаток?" – поддразнил он меня, поцеловав в мочку уха. "Не бойся, я не дам тебя в обиду", – с этими словами он потянул меня к выходу.

Когда мы приблизились к залу, я отметила, что у девушек в розовом, стоявших возле входа, атласные платья залиты кровью, а их лица – одновременно застывшие и хищные. Мы прошли мимо них, причём, Артур улыбался, явно ничего не заметив. В зале играла зажигательная музыка, а представители телевидения и прессы танцевали с бокалами и тарелками в руках. Точнее, они нелепо дёргались, словно марионетки на оборванных ниточках, так как были мертвы.

В зале плясали зомби, и я чувствовала, что они вот-вот кинутся на нас.

Я снова проснулась с беззвучным криком на сухих губах.

Я провалялась в постели ещё несколько дней. Когда температура поднималась в заоблачные выси, я, кажется, жалким шёпотом звала Артура и маму, а ещё спорила с сестрой, доказывая, что она должна бросить "этого идиота" и найти себе миллионера на белом Мерседесе. Ванную комнату убежища в своих снах я упорно населяла различными монстрами и жутко орущими зомби. Дошло до того, что, даже когда я не спала, мне было страшно туда зайти. Собственно говоря, делать мне там было нечего, вот я и не заходила. А помыться всегда можно было в пластиковом тазу на кухне. Когда набранная в него холодная вода становилась комнатной температуры.

Когда я пришла в себя, то опять помылась, используя тот же самый тазик и кружку, которая пригодилась мне не один раз, для самых разных надобностей. В рюкзаке у меня лежал пластмассовый стаканчик, который можно было собирать и разбирать. Неплохая вещь, занимает совсем немного места, но с течением времени начинает протекать.

Забрав с собой остатки собачьего корма, я направилась прочь из убежища, не забыв про палку, которая много раз спасала мою жизнь. Да, это был мой единственный рыцарь в сверкающих доспехах. Несмотря на то, что иногда я даже пыталась её помыть, она была почти чёрной от крови.

Всегда так тяжело покидать очередное более-менее безопасное место! Сразу накатывает слабость, появляется страх, особенно остро ощущаешь собственную беспомощность. Возможно, подобные ощущения испытывает младенец, когда рождается. Не знаю, я себя не помню в этом возрасте.

Окружающий мир враждебно смыкается вокруг меня, и мне отовсюду чудится неясный шёпот, чьи-то шаги и даже звуки выстрелов. Впрочем, наваждение через некоторое время проходит. Я закрываю дверь на замок и вешаю ключ на тот же самый гвоздик. Делаю первые неуверенные шаги, словно ребёнок, который только-только научился ходить. Руки и ноги дрожат, окружающий мир плывёт перед глазами.

Наверное, если бы не мои чувства к Артуру, я бы, скорее всего, забилась в какое-нибудь "тайное место", забаррикадировалась там, а потом и сдохла от жажды и голода. Но зато до самого конца сохраняла бы иллюзию безопасности.

Или попыталась отсидеться в метро, а потом станция обвалилась бы мне на голову. Или крысы сожрали бы. Или те, кто спустился туда раньше. Я всегда знала, что метро – это страшное место. Особенно, если там находится либо взрывчатка на пару с террористом-смертником, либо зомби.

Я и сама не знала, куда иду. Конечно, если бы я могла просто взять мобильный и позвонить Артуру, как я это обычно делала, всё было бы иначе, но, увы, мобильной связи не было. Также за три года я успела побывать в почти всех квартирах и домах наших общих знакомых, но на месте оказалась только одна семья. Они закрылись в квартире на две бронедвери, а также заставили окна шкафами, выходили на улицу очень редко, чтобы добыть еды и воды. Припасами, разумеется, делиться не стали, но сообщили, что Артура ни разу не видели "с тех самых пор". Других идей, где он может скрываться, у меня не было.

Однако в моей памяти все эти годы время от времени всплывало воспоминание о фильме, который одинаково нравился и мне, и Артуру. В этой киноленте главная героиня положила письмо в страницы книги, которая потом курсировала по всему городу, пока случайно не оказалась в руках мужчины, который её любил. Таким образом, героиня убедилась, что они действительно предназначены друг для друга самой судьбой. И я верила, отчаянно верила, что однажды мы с Артуром просто «случайно» встретимся и останемся вместе навсегда. На что я ещё могла надеяться?