Раздался гул голосов и негромкие хлопки, быстро перешедшие в бурю аплодисментов. В ложе прессы шумели и неистовствовали. Гаррисон подождал, пока не стихнут аплодисменты, и затем постучал по трибуне.

– Давайте продолжим заседание.

Зал успокоился, и Гаррисон обратился к Эрику Петерсену:

– Не могли бы Вы рассказать нам, что в то время делал мистер Бэллард?

– Он звонил по телефону, а потом разговаривал некоторое время с мистером Камероном.

– Он совсем не участвовал в споре?

– Тогда нет. Он отвел мистера Камерона в сторону и о чем-то говорил с ним.

– Вы не слышали, о чем они говорили?

– Нет, сэр.

Гаррисон посмотрел на Бэлларда.

– Мне бы хотелось услышать, о чем шла речь в этой беседе. Вы можете прервать показания, мистер Петерсен. Не пройдете ли Вы вперед, мистер Бэллард?

Бэллард был очень напряжен. Тогда в Хукахоронуи он принял решение, и теперь его вызывали, чтобы он оправдывался. Из-за этого решения пятьдесят четыре человека, которые могли остаться в живых, погибли, и сознание вины легло на него тяжелым бременем. Он стиснул руки, чтобы не дрожали пальцы.

Гаррисон спросил:

– Можете ли Вы пересказать вкратце суть Вашей беседы с мистером Камероном, состоявшейся тогда?

Голос Бэлларда был тверд.

– Мы обсуждали предложение мистера Эрика Петерсена использовать шахту в качестве убежища. Я уже знал от доктора Макгилл а, каковы последствия обвалов, и он сказал, что крупяные лавины движутся очень быстро вплоть до двухсот восьмидесяти миль в час.

Он помолчал.

– Это промежуточная скорость, разумеется.

– Вы имеете в виду общую скорость движущейся снежной массы? – спросил Роландсон.

– Да. Но внутри этой массы существует постоянное коловращение, как утверждает доктор Макгилл. Это коловращение может привести к внезапным порывам, вдвое превышающим промежуточную скорость.

Роландсон поднял брови.

– Вы имеете в виду, что скорость лавины в это время может превышать пятьсот миль в час?

– Так меня информировал доктор Макгилл.

– Теперь я понимаю Ваши сомнения. Вы боялись эффекта «органной трубки», когда лавина катилась бы над главным входом шахты.

– Да, сэр. Всасывание могло быть очень сильным.

– Каков же второй тип обвала?

– Снежная мокрая лавина может скатываться и гораздо медленнее, возможно, со скоростью тридцать – сорок миль в час. В результате этой сравнительно небольшой скорости она могла бы остановиться над самым главным входом, и доктор Макгилл объяснил мне, что снег такой консистенции немедленно превращается в лед. Я видел опасность, что несколько сотен тысяч тонн льда неизвестной толщины отгородят людей в шахте от внешнего мира. Эти проблемы мы и обсуждали с мистером Камероном.

– И что же думал по этому поводу мистер Камерон? – спросил Гаррисон.

Камерон был скептичен.

– Боже! – воскликнул он. – Вы собираетесь разместить все население в отверстии горы?

– Это убежище.

– Хорошо, это убежище, я знаю, но это не просто. Например, когда именно может произойти катастрофа?

– Она может вообще не произойти.

– Точно. Так сколько они будут сидеть там и ждать? Люди смогут выдержать там от силы день, и, если ничего не случится, они захотят выбраться. Вы думаете, что сможете остановить их?

– Сможет городской совет.

Камерон присвистнул.

– Честно говоря, я не слишком завидую тем, кто будет находиться в шахте во время обвала. Миллион тонн снега, падающего с высоты приблизительно три тысячи футов, обязательно вызовет вибрацию.

Бэллард прищурился.

– К чему ты клонишь, Джо?

– Ну, ты ведь знаешь, как мы иногда шли в обход кое-каких правил.

– Я уже видел результаты этих нарушений. Фактически, я написал об этом доклад в правление. Я ведь недолго здесь работаю, Джо; недостаточно долго, чтобы получить возможность что-то исправить. И сейчас я хочу сказать тебе, что это прекратится. Почему, скажи ты мне Бога ради, ты позволил им так поступать?

– Я мелкая сошка, – ответил Камерон. – Мой нынешний начальник – этот жалкий комок желе, Доббс, а над ним – Фишер, что одной ногой в могиле и вряд ли соображает, что к чему. Остальные не лучше. Гуманисты они только в одном – если, скажем, особо старательный работяга хочет зашибить деньгу, нарушив какое-то правило, он всегда может это сделать. Доббс на такие вещи смотрит сквозь пальцы, потому что сам кое-что с этого имеет.

– А ты?

Камерон уткнулся взглядом в пол.

– Может быть, я тоже.