Внутри, в первую очередь, я обратил внимание на бармена за стойкой. Упершись на нее правой рукой, левой он поглаживал длинные пышные усы, на нем был фартук синего цвета из джинсовой ткани с огромным карманом посередине. За ним располагался стеклянный шкаф, в котором стояли различные бутылки с алкогольными напитками, начиная с водки и заканчивая элитным коньяком. Все мое тело тряхнуло от мысли, что я буду пить крепкое в такую жару. Мне бросилась в глаза барная карта в виде доски, весившей справа от стойки. Там я разглядел, что они подают холодный кофе. «То, что нужно» – подумал я.

–Мне, пожалуйста, холодный кофе, без молока. – бармен кивнул и скрылся в комнате для персонала заведения, а я, усевшись за высокий барный стул, начал осматривать помещение.

Стены там были обклеены болотно-зеленого цвета обоями с зернистой текстурой. Также на них повесили псевдовинтажные фотографии, которые распечатали на плохом принтере. Однако, несмотря на всю эту безвкусицу, я чувствовал себя здесь комфортно. Вышел усач и поставил передо мной полулитровый граненный стакан с черной жидкостью, в которой плавал лёд. Я выразил ему свое довольство, благоговейно кивнув головой.

Помещение было пустым, за исключением одной женщины в возрасте, сидевшей в двух барных стульях от меня и попивавшей темное, как чернила каракатицы, пиво с бархатной золотистого цвета пенкой. Ее редкие седовато-светлые волосы нависали над бокалом, покачиваясь из стороны в сторону из-за того, что дама говорила что-то себе под нос. Что за слова это были, я не мог расслышать, но тот час, который я ее рассматривал, она замолкла и обратила свой взор на меня. Серо-голубые зрачки обратились ко мне, бегая по всем частям моего тела, они останавливались то на руке, то на правой ноге, затем застыли на лице, впившись в район лба. Мне стало не по себе, дрожь пробежала от поясницы к самой шее, охватив пространство между лопатками. Этот взгляд сковал меня. Мысли говорили «отвернись», а тело, словно отлитое металлом, сохраняло позицию.

–Вокруг тебя нечто – наконец сказала она, не отрывая глаз от моей головы.

–Н-н-нечто? – переспросил я. После чего будто отстегнули ремни, что удерживали меня, и я уткнулся в стакан, делая вид, что мне не до нее.

–Совсем скоро от тебя будет зависеть жизнь – она вскочила со стула и подобралась ко мне поближе. Настолько близко, что я услышал ее тяжёлое дыхание.

–Извините, мне не интересно, что бы вы ни предлагали. – я пытался не показывать свою растерянность, но чуть дрожащий голос меня выдавал.

–Даже если я предложу тебе выбор? – она присела рядом, бармен молча наблюдал за всем этим из дальнего угла.

–Выбор? – с опаской повторил я, интерес стал перевешивать брезгливость. – Что за выбор вы хотите мне дать?

–Если я скажу, что тебе предстоит выбрать между жизнью и смертью? – она вытянула передо мной свою руку – дай мне свою длань, юнец – я помедлил, но женщина самостоятельно схватила мою правую руку и начала пристально рассматривать ладонь – мне все стало ясно, дорогой, милый, мальчик, тебе предстоит выбор… – она взглянула мне в глаза, ее правое веко подергивалось, набивая такт какой-то песни – В твоих руках жизнь и смерть.

–Да что с вами? – я не выдержал, холод охватил мои ноги, которые уже давно меня не слушались – скажите наконец, что хотите от меня! Денег? Сейчас дам вам пару сотен…

–Помолчи. У тебя нет времени на разговоры. – она отпустила мою руку и собралась уходить – Допивай кофе и уходи отсюда, будь внимателен, знаки тебе все подскажут – она почти было ушла на свое прежнее место, как остановилась на полпути и сказала – запомни, отчет пойдет, когда вентиль повернется.

Я опешил. Мое нутро кричало, чтобы я бежал отсюда подальше. Бармен, что меня обслуживал, заметил мою расторопность и поспешил напомнить мне об оплате по счету. Я еще до этого казусного разговора подготовил в кармане нужную сумму с чаевыми, поэтому выкинул все его содержимое на барный стол и ушел прочь.

Мелькали отрывки слов этой безумной женщины, словно во сне, частями разговор всплывал в мозгу. Я поймал себя на мысли, что мои ноги находятся в состоянии изнеможения из-за моей чересчур быстрой ходьбы, практически бега. Остановившись, я наконец пришел в относительное спокойствие. На мгновение я даже подумал, что мое воображение вкупе с безумством какой-то старухи сыграло со мной злую шутку. Однако в ту же минуту я обратил внимание на старинный газетный киоск, который располагался по ту сторону улицы, который также имел впечатляющее для меня название «Один час и двадцать минут».

Я рванул туда. Перебегая дорогу, я чуть не оказался под колесами проезжавшей машина, оттуда высунулся мужчина и крикнул мне что-то неприятное вслед. Подойдя к журналам, висевшим на карнизе прилавка, меня начало мутить. Рядом с гламурным журналом в глянцевой блестящей обложке висела черно-белая газета с большим заголовком на первой полосе «Завтра, 17 июля, в 13:20 Дмитрий Владимирович Валентинов решит – потухнет наш мир или будет продолжать гореть!». Под заголовком была распечатана на всю оставшуюся страницу моя фотография, которую я никогда не делал. Я был в каком-то странном месте, на фоне было что-то похожее на оранжерею с экзотическими цветами по типу гортензии, магнолии и анемоны, позади меня также висело огромное зеркало, в котором было видно туловище фотографирующего, одетого в летний голубой костюм. Сам я был в своем темно-синем пальто, под которым виднелась белоснежная рубашка и свекольный в черную полоску галстук. Взгляд мой был безумен, а волосы растрёпаны.