Она понуро опустила плечи. Конечно же, Дебора ничего не понимала.

А Дебора сказала:

– О, мне объяснять не надо. Моя мать не знала, кто ее отец. Выросла, веря, что он умер. Ну вот, как-то раз вечером мои мать с отцом сидят дома – а я в то время уже училась в университете, – и тут стук в дверь. Входит мужчина и объявляет: «Здравствуй, я твой отец, я тебя десять лет разыскивал».

– Что? – Люси вытаращила глаза.

Проработав здесь год, она ничего не знала о Деборе – кроме того, что та из Доркинга, хотя сама говорит, что родилась «в окрестностях Гилдфорда». И еще как-то раз Дебора попросила Люси заказать для нее «Пятьдесят оттенков серого» – весьма эротическую штучку. Дебора решила прихватить фильм с собой, собираясь летом в отпуск.

– О господи, – выдохнула Люси. – А что потом?

Дебора покачала головой и закинула ногу на ногу, словно пожалев, что разоткровенничалась.

– Не имеет значения. Я просто хотела сказать, что согласна с тобой – в том смысле, что в семьях всегда много странного. Продолжай. И что же случилось с… как ее зовут, твою тетю? Ее убили?

– Нет. Дейзи. Она убежала в Индию и стала там работать в школе, а мои бабушка с дедушкой вырастили ее ребенка – Кэт, мою двоюродную сестру. Собственно, это почти все. Дейзи осталась в Индии и до сих пор там живет, даже помогала строить школу, за что, кажется, получила какую-то награду. Домой она приезжала четыре или пять раз. Как правило – просить денег.

Люси нахмурилась, вспомнив худенькую, загорелую тетю, красивую и экзотичную и при этом гармонирующую со стариной и безопасностью Винтерфолда. Дейзи приехала на нежданную свадьбу отца Люси с Карен. Свадьбу устроили настолько поспешно, что Люси мрачно ждала скорого известия о беременности мачехи, но оно не воспоследовало. Все ужасно удивились приезду Дейзи – это Люси запомнила. Впечатление она производила странное. В Винтерфолде она присутствовала как бы наполовину: вроде бы очень хотела влиться в семью, однако всегда была готова уехать. У нее был серебряный слоник, которого она всегда носила в кармане. И большие зеленые глаза – слишком большие для ее худого лица. Люси вообще никогда не встречала более худощавых людей. Дейзи явно не имела понятия о том, сколько лет Люси, и постоянно спрашивала у нее, читала ли она «Знаменитую пятерку» [36] , да еще и разговаривала с ней, сюсюкая. За день до свадьбы Дейзи поссорилась с отцом Люси из-за денег. И еще она что-то сказала Кэт. Что именно – этого Люси так и не узнала, но Кэт потом безутешно рыдала у себя в комнате, обнимая свою старую подушку, и с тех пор почти не возвращалась, а Люси по ней очень скучала, хотя Кэт стала холодной и далекой.

– Дейзи обычно ссорится с моим отцом или бабушкой и дедушкой, – закончила рассказ Люси. – Она уезжает и говорит, что больше никогда не вернется.

– Значит, она оборвала с вами все контакты?

– Не совсем. – Люси не хотелось преувеличивать. – С моим отцом она, пожалуй, никогда не была близка. И с Фло, моей второй тетей. Зато бабушке она все еще шлет мейлы. Это странно, потому что… в остальном мы всегда были счастливой семьей. А она словно бы из другого мира пришла.

И тут Люси почувствовала, что когда-то они действительно были счастливой семьей. Когда-то. Не теперь. Все изменилось, все они стали печальнее, и объяснить этого она не могла.

Дебора прижала руки к щекам.

– Что ж, ты права, это интересно. Статья о том, как ты выросла с дедом, милый дом… а потом вот это все про Дейзи. Очень сочно. Да. Полагаю, твой дед не станет возражать?

Она стала похожа на кошку, готовящуюся броситься на мышь.

Люси осторожно проговорила:

– Я не уверена, что обо всем этом стоит писать.

– Почему нет? Люси, не противоречь себе.

– Я действительно думала о материале, посвященном нашей семье – какие мы веселые, что мы любим. Как Левша рисует для нас маленькие картинки… Ну, ты понимаешь.

У Деборы покраснели крылья носа.

– Послушай… – Люси постаралась говорить решительно. – Мой дед не любит, когда люди копаются в его прошлом. Он даже отказался дать интервью насчет своей предстоящей выставки человеку из «Bath Chronicle». Вряд ли он захочет, чтобы ты опубликовала статью о… Дейзи и всем прочем.

В голосе Деборы появились медовые нотки.

– Конечно, конечно. Люси, послушай, вовсе не обязательно вкладывать в эту статью излишнюю эмоциональность. У очень многих людей всякие проблемы. А вдруг ты потом сможешь выяснить что-то новое о своей тете и это обрадует твоих бабушку и дедушку? У нас два миллиона читателей. Наверняка найдется кто-то, кто что-то знает о ней. – Дебора тактично кашлянула. – Буду откровенна. Ты мне нравишься, Люси. Я хочу тебе помочь. Понимаешь? В смысле… ты ведь хочешь это написать?

– Я могла бы спросить у него, – растерянно произнесла Люси. – В скором времени у нас семейная встреча. Вот только приедет ли Дейзи… Просто мне неловко…

– Поговори с дедушкой и бабушкой. Или с ее дочерью. Или сама отправь мейл тете и спроси, собирается ли она на семейную встречу. Ты представь, могла бы получиться великолепная завязка для статьи. Наверняка у тебя найдется ее адрес. – На столе у Деборы зазвонил телефон, но она отклонила звонок, ткнув в клавишу костистым пальцем. – Когда ты на прошлой неделе пришла ко мне просить о повышении зарплаты, ты сказала, что мечтаешь заниматься журналистикой. Я же не прошу тебя опорочить свою семью; я просто говорю: подумай, не покопать ли немного – а вдруг что-нибудь нароешь.

Люси кивнула.

– Хорошо.

– Ты умеешь писать, Люси. – Дебора тряхнула головой, и ее кок стал таким, каким был задуман при укладке. Она взъерошила его кончиками пальцев и подкрасила губы блеском. – У тебя неплохо с идеями. Но пока ты еще ничего не сделала.

Дебора встала из-за письменного стола – на редкость нескладная – и набросила на плечи длинное пальто: просто один в один Круелла де Виль [37] .

– Мне пора. Я обедаю с Джорди. Подумай о статье.