Энн улыбнулась, и на ее полных щеках появились ямочки.

— И они такие же, Ричард. Тебе не кажется, что Племя Тины прекрасно знает, что таким образом подкупить те могучие силы, в существование которых они верят и которых боятся, нельзя?

— Важен сам акт приношения, — сказал Ричард. По его невозмутимости в отношении Энн Кэлен поняла, что Ричард научился таскать каштаны из огня.

Кэлен подхватила его мысли:

— Для ублажения тех сил, которых они боятся, важна сама мольба. Именно мольба важна, чтобы умилостивить неведомое.

Энн воздела палец, одновременно подняв бровь.

— Именно. Само по себе подношение — всего лишь символ, демонстрация уважения, и преклонением перед этой силой они надеются умилостивить ее. А иногда, — Энн погрозила пальцем, — почтительного обращения достаточно, чтобы остановить разгневанного врага, верно?

Кэлен с Ричардом согласились.

— Врага лучше всего убить, и дело с концом, — буркнула от двери Кара.

Энн, хихикнув, оглянулась на Кару.

— Ну, иногда, дорогая, заслуживает внимания и такой вариант!

— А как бы ты «убила» злых духов? — Поинтересовался Зедд. Его звонкий тенорок перекрыл шум дождя.

Кара не ответила, а лишь полоснула волшебника взглядом.

Ричард не слушал. Казалось, его очаровала нарисованная на полу Благодать.

— Исходя из всего этого, злые духи… и им подобные могут разозлиться на какой-то неуважительный жест.

Кэлен уже открыла рот, чтобы поинтересоваться у Ричарда, с чего это вдруг его так заинтересовали злые духи Племени Тины, как вдруг Зедд легонько коснулся пальцем ее колена. Брошенный искоса взгляд сказал ей: волшебник хочет, чтобы она сидела тихо.

— Некоторые думают, что так оно и есть, Ричард — спокойно согласился Зедд.

— Зачем ты нарисовал этот символ, эту Благодать? — спросил Ричард.

— Мы с Энн воспользовались ею, чтобы обдумать некоторые вещи. Иногда Благодать может быть весьма полезной. Благодать — вещь очень простая и в то же время бесконечно сложная. Изучение Благодати — занятие на всю жизнь, но как ребенок учится ходить, так и изучение ее начинается с первого шага. Поскольку ты прирожденный волшебник, то мы подумали, что уже давно пришла пора познакомить тебя с ней.

Волшебный дар Ричарда по большей части был для него загадкой. И теперь, когда дед снова здесь, Ричард хотел с его помощью раскрыть тайны того, на что у него имелось право рождения, и наконец-то изучить неразведанную территорию своего дара. Кэлен очень хотела, чтобы у них было время, но времени, к сожалению, не было.

— Зедд, мне действительно нужно, чтобы ты осмотрел тело Юни.

— Дождик скоро кончится, тогда пойдем и глянем, — успокоил его Зедд.

Ричард провел пальцем по линии, обозначавшей волшебный дар — магию.

— Если это первый шаг и такой важный, — прямо спросил Ричард у Энн, — почему сестры Света не попытались обучить меня этому, когда отволокли во Дворец Пророков в Древнем мире и держали там? Почему не научили, когда была возможность?

Кэлен знала, как быстро Ричард становится недоверчивым и настороженным, если считает, что его пытаются держать в узде, независимо от того, насколько ласково это делают и из каких бы благих намерений ни исходят. Один раз подчиненные Энн сестры Света уже надели на него ошейник.

Энн украдкой глянула на Зедда.

— Сестры Света никогда еще не пытались обучать человека вроде тебя — человека, владеющего от рождения обеими сторонами магии, магией Приращения, и магией Ущерба. — Она очень тщательно подбирала слова. — Требовалась определенная осторожность.

Интонации Ричарда чуть изменились и приобрели тот оттенок, когда он спрашивал как Искатель Истины.

— И однако ты считаешь, что теперь мне следует узнать об этой самой Благодати?

— Невежество тоже опасно, — загадочно пробормотала Энн.

Зедд набрал пригоршню сухой глины.

— Энн склонна к лицедейству, — ехидно бросил он. — Я рассказал бы тебе все о Благодати уже давным-давно, Ричард, но нас с тобой разлучили, только и всего.

Слова деда в отличие от высказываний Энн уничтожили возникшее недоверие. Ричард расслабился, а Зедд продолжил:

— Хотя Благодать и кажется простой, она суть всё. Ее рисуют вот так.

Зедд, сидя на коленях, наклонился и с выработанной годами точностью начал обводить сухой глиной контуры символа.