— Да где ты вообще, во имя Создателя, выудил такое бредовое имя для монстра? Шнырк, ну надо же! — буркнула она себе под нос.

Зедд почесал затылок и откашлялся.

— Ну, откровенно говоря, в молодости, когда я только что женился, я принес моей молодой жене котенка. Она полюбила эту зверюшку и все время смеялась над ее проделками. И мне ужасно нравилось, как у Эрилин от смеха слезы текут, когда она наблюдала за этим крошечным комочком шерсти. Я спросил ее, как бы ей хотелось назвать котенка, а она ответила, что ей так нравится наблюдать за ним, когда он шныряет повсюду, изучая предметы, что ей хочется назвать его Шнырк. Вот откуда я взял это имя. Именно поэтому оно мне всегда нравилось.

Энн закатила глаза. Потом, поразмыслив над словами Зедда, вздохнула. Она хотела было что-то сказать, но передумала и, снова вздохнув, сочувственно погладила его по руке.

— Ладно, все обошлось, — подвела она итог. — Все обошлось. — Наклонившись, Энн подцепила пальцем одеяло и, сворачивая его, спросила: — А с бутылкой? Той, что, как ты сказал Ричарду, находится в личном анклаве Великого Волшебника в замке? Каких пакостей можно ожидать, когда он ее разобьет?

— Ой, да это обычная бутылка, которую я однажды купил во время путешествия. Когда я ее увидел, меня потрясло мастерство, с каким сделана эта грациозная вещица. И после долгой торговли с продавцом я наконец сбил цену и купил ее очень недорого. Бутылка мне так понравилась, что по возвращении я поставил ее на постамент. А заодно она служила напоминанием о моем умении торговаться, поскольку я приобрел ее за удивительно низкую цену. Я посчитал, что там она хорошо смотрится и позволяет мне гордиться собой.

— Ну разве ты не умничка! — подколола его Энн.

— Да, большая. Немного спустя я увидел точно такую же бутылку, которая стоила вдвое меньше, причем без всякого торга. И я оставил купленную бутылку на постаменте как напоминание о том, что не надо много о себе мнить лишь потому, что ты Волшебник первого ранга. Так что это просто старая бутылка, хранящаяся как напоминание о полученном уроке. Поэтому, когда Ричард ее разобьет, не случится ровным счетом ничего.

Энн, захихикав, покачала головой.

— Не будь у тебя волшебного дара, боюсь даже представить, что бы из тебя выросло.

— А я боюсь того, что нам предстоит обнаружить.

Уже сейчас, поскольку его магические способности уменьшались, Зедд начал ощущать ломоту в костях и слабость в мышцах. А ведь будет еще хуже.

От мрачной правды этих слов улыбка Энн исчезла.

— Я этого не понимаю. То, что ты сказал Ричарду, — правда. Кэлен должна быть его третьей женой, иначе она не может призвать шимов в этот мир. А мы знаем, что шимы здесь, хоть это и невозможно. Даже если принять во внимание вывернутые способы, какими магия может интерпретировать события, чтобы выполнить все требования, необходимые для воплощения в жизнь каких-то вещей, Кэлен все равно лишь вторая его жена. Была та девушка, Надина, и Кэлен. Один плюс один равно двум. Кэлен может быть лишь второй по счету.

— Мы знаем, что шимов призвали, — пожал плечами Зедд. — Так что нам нужно думать над этой проблемой, а не над тем, почему так вышло.

Энн сварливо кивнула.

— Думаешь, этот твой внучек сделает так, как ему сказано, и отправится прямо в замок?

— Он обещал.

Энн уставилась на старого волшебника.

— Мы с тобой говорим о Ричарде, не забыл?

Зедд беспомощно развел руками.

— Не знаю, что мы еще могли сделать, чтобы вынудить его ехать в замок. Мы дали ему все возможные мотивации, от благородных до эгоистических, чтобы он поспешил туда. Ему деваться некуда. Мы продемонстрировали ему все ужасающие последствия, если он не сделает того, что ему велели.

— Да… — Энн погладила свернутое под мышкой одеяло. — Мы сделали все, разве что правды не сказали.

— Мы практически сказали ему правду о том, что произойдет, если он не поедет в замок. Это вовсе не ложь, если не считать того, что вся правда еще более мрачная, чем нарисованная нами картинка. Я знаю Ричарда. Кэлен призвала шимов, чтобы спасти ему жизнь. И он предпринял бы все мыслимое и немыслимое, чтобы вернуть все на свои места. И сделал бы только хуже. Мы не можем позволить ему играть с огнем. Мы дали ему то, что ему нужно больше всего, — способ помочь. Его единственное спасение — замок. Шимы не могут настигнуть его там, где их призвали, а Меч Истины скорее всего единственная волшебная вещь, которая еще действует. Мы обо всем позаботимся сами. Кто знает, если он окажется вне их досягаемости, возможно, угроза умрет сама по себе.

— Надежда довольно слабая. Впрочем, полагаю, ты прав, — согласилась Энн. — Он очень решительный человек. Весь в деда.

Энн аккуратно положила одеяло на матрас.

— Но он должен быть защищен любой ценой. Он — вождь Д’Хары и собирает под свои знамена земли, чтобы сразиться с Имперским Орденом. А в Эйдиндриле, помимо того что он там будет в безопасности, он сможет продолжать ковать новый союз. Он уже доказал свои способности вождя. Пророчества предупреждают, что только у него есть шанс успешно вести нас в этой борьбе. Без него нам наверняка конец.

Вернулась Ниссел с подносом тавы с медом и мятой. Улыбнувшись Зедду, она предоставила Энн снять три горячие чашки чая, которые она тоже принесла. Ниссел поставила поднос на пол перед матрасами и уселась на тот, на котором прежде лежал Зедд. Энн подала знахарке чашку и пристроилась на свернутом одеяле в голове второго матраса.

— Иди сядь и поешь немного тавы с медом, прежде чем тронешься в путь, — похлопала Ниссел подле себя по матрасу.

Зедд, размышляя о серьезных вещах, с едва заметной улыбкой опустился с ней рядом. Знахарка почувствовала его смурное настроение и молча приподняла поднос, предлагая таву. Зедд, видя, что она понимает его озабоченность, хоть и не знает причины, благодарно обнял ее рукой за плечи и взял кусок тавы.