За окном начинало темнеть, небо на западе окрасилось в пурпур. По шее тек пот, прокладывая дорожки в черной металлической пыли. Как же хотелось нырнуть в прохладное горное озеро! Даже сама мысль об этом освежала. Продолжая мечтать о купании, Ричард переводил дух.

Из-за угла выплыл Ицхак с лампой в руке.

— Ты слишком усердно трудишься, Ричард.

— Мне казалось, что меня наняли работать.

Ицхак некоторое время взирал на него. В одном глазу отражался желтый свет лампы.

— Прими совет. Ты слишком усердствуешь. Это лишь навлечет на тебя неприятности.

Ричард работал на складе вот уже три недели, загружая и разгружая фургоны. И успел познакомиться с другими работниками. Поэтому отлично понимал, что имеет в виду Ицхак.

— Но я все еще опасаюсь оказаться в воде с болванкой на шее.

Ицхак сверкнул глазами и гулко расхохотался.

— Тогда я просто выступал специально для Йори.

Йори звали возницу, отказавшегося разгружать сломавшийся фургон. Ричард зевнул.

— Да знаю, Ицхак.

— Тут тебе не ферма, с которой ты пришел. Жить по правилам Ордена — это совсем другое дело. Ты должен помнить о нуждах других, если надеешься продержаться. Так уж устроен мир.

Ричард уловил предостерегающие нотки в интонации Ицхака и отлично понял смысл ненавязчивого предупреждения.

— Ты прав, Ицхак. Постараюсь об этом не забывать.

Ицхак лампой указал на дверь.

— Сегодня собрание рабочей ячейки. Тебе пора двигаться.

Ричард застонал.

— Ну, не знаю… Уже поздно, и я устал, как собака. Я и вправду скорее…

— Ты же не хочешь, чтобы твое имя начали склонять все вокруг? Не хочешь, чтобы люди начали говорить, что у тебя нет чувства гражданского долга?

— Я думал, эти собрания — дело добровольное, — хмыкнул Ричард.

Ицхак снова расхохотался. Ричард взял свои вещи с полки в углу и помчался на выход, чтобы Ицхак мог запереть дверь.

Снаружи, в наступающей темноте, Ричард едва разглядел соблазнительную фигурку Никки, сидящую на стене у входа на склад. Но у Ричарда изгибы ее тела вызывали лишь одну ассоциацию: со змеей. Жилья у них по-прежнему еще не было, но она часто приходила на склад, проведя день в очередях за хлебом и прочими необходимыми товарами. Они вместе возвращались к своему убежищу в спокойном переулке примерно в миле от склада. Ричард дал немного денег местным пацанам, чтобы те охраняли их приют и не позволяли никому занять его. Пареньки были еще достаточно юными, чтобы быть благодарными за денежку, и достаточно взрослыми, чтобы ответственно относиться к своей работе.

— Хлеба достала? — спросил Ричард, подойдя. Никки спрыгнула со стенки.

— Сегодня хлеба нет. Закончился. Но я достала нам немного капусты. Так что сварю суп.

У Ричарда урчало в животе. Он рассчитывал на хлеб. И чтобы прямо сейчас слопать кусок. А на суп нужно время.

— Где твоя сумка? Если ты купила капусту, то где она?

Улыбнувшись, она достала маленький предмет. И на ходу подняла его так, чтобы в сумерках видны были очертания.

Ключ.

— Комната? Мы получили жилье?

— Я сегодня утром наведалась в жилищную контору. Наконец пришла наша очередь. Они выписали нам комнату. Господину и госпоже Сайфер. Сегодня мы уже будем там ночевать. Что очень кстати: похоже, снова пойдет дождь. Я уже отнесла свои вещи в нашу комнату.

Ричард потер ноющие плечи. Его окатило волной отвращения от унижения, которому она подвергла его… подвергла Кэлен. Временами он ощущал некий намек на что-то очень важное в Никки и в том, что она делает, но по большей части его бесил идиотизм всего этого.

— Ну, и где эта комната? — Он надеялся, что не в другом конце города.

— Это одна из тех, где мы уже побывали. Неподалеку отсюда. Там, где пятно на стене, сразу как входишь в дом.

— Никки, тут повсюду пятна на стенках.

— Пятно, которое похоже на лошадиный круп с поднятым хвостом. Скоро увидишь.

Ричард умирал от голода.

— Мне сегодня снова придется переться на собрание рабочей ячейки.

— Ой! Собрания рабочих ячеек — важное дело. Они помогают людям не забывать о том, что правильно, и о долге каждого перед остальными.

Эти собрания были сущей пыткой. Ничего толкового там отродясь не говорилось. Пустая трата времени. Однако были и такие, которые только и ждали эти собрания, чтобы встать и начать распространяться во славу Ордена. Это был их звездный час, когда они чувствовали себя кем-то значительным, важным.

Те, кто не показывался на собраниях, приводили в пример в качестве не очень преданных Ордену людей. Если отсутствующий не приводил достойных причин своего отсутствия, то запросто мог оказаться заподозренным в подрывной деятельности. Отсутствие доказательств значения не имело. Выдвигая подобные обвинения, некоторые чувствовали себя более значительными личностями в стране, где высшим идеалом было всеобщее равенство.