Я кладу топленый жир в чаны, которые сам вырезал из мрамора, такого же белого, как лярд. — Виктор во время беседы сильно жестикулировал, молотя по воздуху так же энергично, как бил молотом по металлу. — Жир помещают в чаны с солью грубого помола, розмарином и другими специями. Время от времени я помешиваю его в растворе. Жир, чтобы превратиться в лярд, должен год томиться в камне.

— Целый год?!

Виктор энергично закивал.

— Тот, что мы сейчас едим, я сделал прошлой весной. Мой отец научил меня делать лярд. Лярд делают только мужчины. Мой отец работал на каменоломне. Лярд придает силы, если долгими часами ворочать мраморные глыбы или махать киркой. Да и кузнецам лярд тоже помогает целый день работать молотом.

— Значит, там, где ты жил, есть каменоломни?

Виктор махнул могучей рукой в сторону возвышавшейся у них за спиной мраморной глыбы.

— Вот. Это каватурский мрамор, с моей родины. — Он указал на несколько складских площадок внизу. — Вон там, там и там тоже мрамор из Каватуры.

— Значит, ты оттуда? Из Каватуры?

Виктор, по-волчьи ухмыльнувшись, кивнул.

— Оттуда идет весь этот чудесный мрамор. Наш город получил название от мраморных каменоломен. В моей семье все резчики либо каменотесы. А я? Я закончил тем, что стал кузнецом, изготавливающим для них инструменты.

— Кузнецы тоже скульпторы.

Виктор рассмеялся.

— А ты? Откуда ты родом?

— Я? Издалека. В наших краях мрамора нет. Только гранит. — Ричард предпочел сменить тему, чтобы не погрязнуть во лжи. — Ну, так когда тебе понадобится еще эта особая сталь?

— Завтра. Сможешь?

Необходимую Виктору сталь варили довольно далеко отсюда, на сталелитейном заводе, расположенном неподалеку от углежогов. Сталеварам требовалось огромное количество угля для производства высококачественной стали. Руду доставляли на баржах с копей неподалеку. На то, чтобы съездить туда и обратно, уйдет почти вся ночь.

— Конечно. Я, пожалуй, скажу сегодня, что приболел, и посплю немного.

За последние несколько месяцев он стал ну просто очень болезненным. Что вполне соответствовало тому, как работают все прочие. Немного поработай, потом прикинься больным и скажи рабочей ячейке, что ты прихворнул. Некоторые подкрепляли свое заявление какой-нибудь историей, но в этом не было необходимости. Рабочая ячейка никогда не задавала вопросов.

Единственное, что Ричард пропускал крайне редко, так это собрания, где называли тех, кто неправильно себя вел. На собраниях часто звучали чьи-либо имена, но было куда больше шансов привлечь к себе внимание, пропуская эти собрания.

Названного зачастую потом арестовывали и давали возможность признаться. Нередко люди, чьи имена назвали на собрании в числе тех, кто ведет себя неудовлетворительно, кончали и с собой.

— Один из учеников брата Нарева, Нил, приходил вчера с новыми распоряжениями, — несколько напряженно проговорил Виктор. — Того, что ты мне привез, хватит на сегодня, но к завтрашнему дню мне кровь из носу понадобится эта сталь.

— Ты ее получишь.

— Уверен?

— Виктор, я тебя хотя бы раз подводил?

Физиономия Виктора расплылась в беспомощной улыбке. Он передал Ричарду еще кусочек лярда.

— Нет, Ричард, никогда. Ни разу. Я уже потерял всякую надежду еще хотя бы раз повстречать человека, который бы держал свое слово.

— Ну ладно, мне, пожалуй, пора двигаться, чтобы заняться лошадьми. У них была трудная ночка, а мне нужно, чтобы они отдохнули перед сегодняшней. Сколько стали тебе нужно?

— Двести. Половину квадратных, половину круглых.

Ричард изобразил болезненный стон.

— Ты либо превратишь меня в богатыря, либо прикончишь, Виктор!

Виктор согласно улыбнулся.

— Возьмешь золото?

— Нет. Заплатишь, когда привезу.

Ричард уже не нуждался в предоплате. Он приобрел тяжелый фургон и сильных лошадей. Он платил Ицхаку за их содержание на конюшне транспортной компании, где они стояли вместе с лошадьми компании. Ицхак помог Ричарду все устроить. Он отлично знал чиновников, живших в тех великолепных домах. Те никак не могли бы позволить себе эти дома на одну зарплату чиновников Ордена.

— Ты поосторожней с Нилом, — сказал Ричард.

— Это почему?

— По какой-то причине он считает, что я нуждаюсь в нравоучениях. Он действительно верит, что Орден — спаситель человечества. Он ставит благополучие Ордена выше благополучия человечества.

Виктор, поднимаясь, вздохнул и поправил свой кожаный передник.

— Я тоже о нем такого же мнения.

Они прошли в дом, когда солнце только-только осветило стоящий в комнате мрамор. Ричард коснулся холодного камня, как делал всегда, когда проходил мимо. Мрамор казался живым. Живым и могучим.