Они продолжали спускаться. Вниз вели тысячи ступеней, выбитых в камне, петлявших, подобно извилистой тропе. Самюэль прыгал по ним так, словно делал это уже сотни раз. Он явно был в восторге от того, что снова дома, под защитой хозяйки.

Внизу, в солнечной долине, дорога шла через залитые солнцем лужайки и лесистые холмы. Самюэль прыгал и скакал, веселясь на свой странный лад, хихикая про себя. Ричард снова натянул веревку, чтобы напомнить, в чьих руках другой ее конец.

Они пересекли долину и пошли вдоль чистого потока, приближаясь к дворцу. Деревья здесь росли чаще, отбрасывая густую тень на поля и на дорогу. Ричард со своим проводником постепенно поднимались в гору, и деревья здесь были похожи на войско, охраняющее и защищающее дворец со всех сторон. Сквозь ветви впереди виднелись шпили дворцовых башен. Они вступили под тенистые своды леса.

Ричард услышал журчание воды, бежавшей по мшистым камням. Лучи солнца с трудом пробивались в эти укромные места. Приятно пахло травой и листьями.

Самюэль вытянул лапу, указывая куда-то, и Ричард посмотрел в ту сторону. Посреди укромной поляны он увидел большой камень. Из центра его бил ключ, и вода, стекая по бокам, вливалась в ручей, текущий среди зеленых от мха камней. В игре солнечного света и тени он увидел, что на камне сидит, опустив руку в чистую воду, женщина со светло-каштановыми волосами в белом платье. Даже со спины она показалась ему почему-то знакомой.

— Хозяйка, — сказал Самюэль, поглядев на него тусклыми глазами. Затем показал куда-то в сторону от дороги, ближе к тому месту, где они стояли.

— Красивая леди.

Ричард увидел Кэлен, которая стояла словно неживая. Что-то с ней было не так. Что-то шевелилось на ее теле. Самюэль повернулся к Ричарду, указывая на веревку длинным серым глазом.

— Искатель обещал, — проворчал он.

Ричард развязал веревку, снял с плеч «спутника» мешок Кэлен и положил на землю. Самюэль скривил бескровные губы, зашипел и вдруг шмыгнул в тень, уселся на корточки и стал ждать.

Ричард, проглотив комок в горле, направился к Кэлен. Ему было нехорошо. Содрогнувшись, он увидел, что шевелилось на ней.

Это были змеи.

Ее тело покрывали извивающиеся рептилии. Все они, насколько он знал, были ядовитыми. Большие и толстые змеи извивались вокруг ее ног, одна сдавливала ее талию, другие обвивали руки. Маленькие змеи вились среди ее волос, обвивали шею, ползали по рубахе, просовывая головы между пуговицами. Прерывисто дыша, с тяжело бьющимся сердцем, подошел он к ней.

Слезы текли по лицу Кэлен, она не смела пошевельнуться.

— Не бойся, — тихо сказал Ричард, — я избавлю тебя от них.

— Нет! — прошептала, она, глядя на него глазами, расширившимися от ужаса. — Если ты до них дотронешься, или если я пошевелюсь, они ужалят меня.

— Все будет хорошо, — попытался он успокоить ее. — Я освобожу тебя.

— Ричард, — умоляюще зашептала она, — я погибла. Оставь меня. Беги отсюда.

Он почувствовал себя так, словно чья-то невидимая рука сдавила его горло. По ее глазам Ричард видел, как она пытается справиться с ужасом. Он постарался выглядеть спокойным, чтобы помочь ей.

— Я не покину тебя, — выдохнул он.

— Пожалуйста, Ричард, — ответила Кэлен хриплым шепотом, — ради меня, беги, пока не поздно.

Тонкая ядовитая гадюка, заползшая в ее волосы, свесила голову к ее лицу, высунув красное жало. Кэлен закрыла глаза, и еще одна слеза покатилась по щеке. Змея скользнула по ее щеке к ключице. Затем исчезла под рубашкой. Кэлен еле слышно всхлипнула.

— Я умру. Ты не сможешь меня спасти. Пожалуйста, спасайся сам, Ричард. Беги, пока еще есть возможность.

Ричард боялся, что она нарочно двинется, чтобы змеи ужалили ее, а он смог бы спастись, потеряв причину оставаться здесь. Надо убедить ее, что так будет только хуже.

— Нет. Я ведь пришел, чтобы узнать, где шкатулка, и не уйду, покуда не узнаю. Стой пока тихо.

Кэлен открыла глаза, со страхом думая о змее под рубашкой. Она закусила губу, лицо ее сморщилось. Ричард почувствовал, что во рту у него пересохло.

— Кэлен, держись, постарайся думать о чем-нибудь другом.

В ярости зашагал он к женщине, сидевшей на камне спиной к нему. У него было чувство, что меч обнажать пока не надо, но он не мог и не хотел сдерживать ярость при виде того, что она сделала с Кэлен. Он стиснул зубы от гнева.

Когда Ричард подошел к женщине, она встала, осторожно повернулась к нему и знакомым голосом назвала его по имени.

Ричард увидел ее лицо, такое же знакомое, как и голос, и сердце его оборвалось.

Это была его мать. Ричард застыл, как громом пораженный. Он почувствовал, что ярость улеглась: невозможно было совместить образ матери и кровавые намерения.

— Ричард, — улыбнулась она, словно хотела сказать, как любила его и тосковала по нему.