В точности, как и предсказывал Уоррен, Эйдиндрил в этом году оказался имперцам не по зубам. Джегань снова проявил свойственную ему осторожность и терпение. Он предпочел сохранить целостность и боеспособность своих полчищ до лучших времен, чтобы успешно пойти в наступление, когда погодные условия улучшатся. Таким образом, Кэлен с д'харианцами получили небольшую передышку, но это затишье не могло длиться вечно.

Кэлен тихо радовалась, что предсказания Уоррена сбылись: Эйдиндрил падет лишь в следующем году. По крайней мере не будет резни. Она не представляла, с какими тяготами придется столкнуться жителям на пути в Д'Хару, но в любом случае это куда лучше, чем неизбежное рабство и разгул смерти, останься они в городе под пятой Ордена.

Она знала — всегда найдутся те, кто откажется покидать город. В городах на пути Ордена по Срединным Землям некоторые верили в Джеганя Справедливого. Некоторые считали, что добрые духи либо Создатель обязательно позаботятся о них. Кэлен понимала, что никого нельзя спасти от самого себя. Те, кто хотел жить и следовал доводам разума, предпочли уйти. Те же, кто видел лишь то, что хотел видеть, в конечном итоге окажутся рабами Имперского Ордена.

Кэлен коснулась рукоятки торчавшего над плечом Меча Истины. Иногда прикосновение к нему утешало. Дворец Исповедниц больше не был ее домом. Дом там, где они с Ричардом вместе.

Бои частенько бывали таким жаркими, а страх таким сильным, что случались периоды, иногда довольно долгие, когда она даже и не вспоминала о Ричарде. Иногда все физические и душевные силы уходили лишь на то, чтобы прожить еще один день.

Кое-кто, чувствуя, что война эта совершенно безнадежная, дезертировал. Кэлен понимала этих людей. Казалось, что, отступая все дальше в глубь Срединных Земель, их армия ведет лишь непрерывную войну за сохранение собственной жизни против многократно превосходящих сил противника.

Галея пала. То, что ни из одного галеанского города не поступало ни единой весточки, достаточно красноречиво говорило об этом.

И Кельтон они тоже потеряли. Но многие кельтонцы из Винстеда, Пенверро и других городов успели удрать. Большая часть кельтонских войск оставалась с Кэлен, хотя некоторые в отчаянии и рванули домой.

Кэлен старалась по возможности не размышлять о плохом, дабы не отчаиваться и не сломаться. Им удалось спасти очень многих людей, просто-напросто изъяв их из-под носа у Ордена. Во всяком случае, пока что удалось. Это самое большее, что они могли сделать.

За время долгого отступления на север они потеряли в жестоких битвах десятки тысяч солдат. Потери же Ордена были во много раз больше. В летний зной одна лишь лихорадка унесла жизни четверти миллиона. Но это практически не имело значения. Их численность возрастала и они неумолимо двигались вперед.

Кэлен помнила слова Ричарда, что они не смогут победить, что Новый мир падет под пятой Ордена, а если Срединные Земли окажут сопротивление, то это приведет лишь к еще большему кровопролитию. Кэлен нехотя начинала понимать этот безнадежный прогноз. И боялась, что зря губит людей. И все же для нее и речи не могло быть о сдаче.

Кэлен поглядела назад, за длинную колонну эскорта, за деревья, вверх, на горы, где на склоне возвышался над Эйдиндрилом темный силуэт Замка Волшебника.

Зедду придется туда отправляться. Они не могут помешать Ордену захватить Эйдиндрил, но Замок Волшебника отдавать Джеганю нельзя ни при каких обстоятельствах.

Десять дней спустя, на закате, Кэлен со своим сопровождением въехала в д'харианский лагерь. И с первого взгляда стало понятно, что что-то не так. По лагерю с мечами на изготовку неслись солдаты. Другие с пиками бежали на баррикады. Кожаные доспехи и кольчуги натягивались прямо на ходу.

— Интересно, что все это значит? — сердито сверкнула глазами Верна. — Мне не понравится, если Джегань испортит мне ужин.

Кэлен без кожаных доспехов вдруг почувствовала себя голой. В доспехах было неудобно ехать во время длинных переходов, поэтому, оказавшись на дружественной территории, Кэлен сняла их и приторочила к седлу. Они спешились и Кара тут же встала рядом. Поводья они отдали кому-то из подскочивших солдат, немедленно сомкнувшихся вокруг них в оборонительное кольцо.

Кэлен не помнила, какого цвета нынче вымпелы на командных палатках. Она никак не могла сообразить, сколько в точности дней отсутствовала. Где-то чуть больше месяца. Она ухватила за рукав ближайшего офицера.

— Где командиры?

— Вон там, Мать-Исповедница, — указал он мечом.

— Вы знаете, что происходит?

— Нет, Мать-Исповедница. Прозвучал сигнал тревоги. От пробегавшей мимо сестры я услышал, что он подлинный.

— Вам известно, где сейчас мои сестры и Уоррен? — спросила офицера Верна.

— Сестры тут снуют повсюду, аббатиса. А волшебника Уоррена не видал.

Темнело, и дорогу освещали лишь тусклые огни костров. Впрочем, почти все костры загасили по тревоге, так что лагерь стал похож на черный лабиринт.