Она отвела взгляд первой:

— Меня зовут Дженнсен. Но я не…

— Тогда поехали! У меня есть немного вина…

— Я не люблю вино. От него хочется пить.

Он пожал плечами:

— Есть и вода, сколько хотите. А еще я захватил с собой пирог с мясом. Клянусь, он еще теплый, если вы возьметесь за него прямо сейчас.

Дженнсен изучающе смотрела в его глаза, голубые, как у ее отца-выродка. Однако в глазах этого человека была простодушная искренность. И его улыбка была застенчивой, а вовсе не наглой.

— Неужели у вас нет жены, к которой надо возвращаться?

На этот раз Том покраснел, опустил глаза и уставился в землю:

— Нет, госпожа. Я не женат. Я много разъезжаю и не могу представить, чтобы какая-нибудь женщина согласилась на такую жизнь. Кроме того, постоянные разъезды не дают мне возможности завести знакомство достаточно долгое, чтобы начать помышлять о женитьбе. Когда-нибудь, конечно, я постараюсь найти женщину, которая захочет разделить со мной жизнь, такую женщину, которая заставит меня улыбаться, такую, которой я буду по нраву.

Дженнсен была удивлена тому, что вопрос вызвал у него такое чувство стыда. По-видимому, смело заговорив с ней, он преодолел природную робость. И хотя он был по натуре человеком приветливым, но, оказывается, болезненно застенчив. Робость этого сильного человека перед нею, одинокой девушкой, успокоила Дженнсен, и ее страх пропал.

— Если это не причинит ущерба вашим делам и заработку…

— Не причинит, — перебил он. — Нисколько! — Он махнул рукой в сторону рыночной площади. — Мы сегодня получили хорошую прибыль и можем позволить себе немного отдохнуть. Мои братья не возражали. Мы много разъезжаем и покупаем всякие товары, которые попадаются… если цена выгодная… не только вино, но и ковры, а весной — цыплят, а потом перепродаем. И для братьев немного отдохнуть от всего этого будет только на пользу.

Дженнсен кивнула:

— Пожалуй, я воспользуюсь вашей помощью, Том.

Он сразу посерьезнел:

— Конечно! Ведь на карту поставлена жизнь человека. — Том взобрался на повозку и протянул руку. — Осторожней, госпожа!

Она ухватилась за эту огромную руку и поставила ногу на железную ступеньку:

— Меня зовут Дженнсен, Том.

— Да, вы уже говорили, госпожа. — Он бережно усадил ее на сиденье, вытащил откуда-то несколько одеял и несмело положил ей на колени.

Дженнсен расправила одеяла и с признательностью улыбнулась, почувствовав, как сразу стало тепло. Том тут же извлек из повозки сверток, ухмыльнулся своей смущенной кривой ухмылкой и вручил Дженнсен завернутый в белую тряпицу пирог. Пирог и в самом деле все еще был теплым. Следом появился кожаный бурдюк с водой.

— Если предпочитаете, можете ехать сзади. Я взял с собой кучу одеял, чтобы вы не замерзли. Сзади вам будет удобнее, чем на деревянном сиденье.

— Мне пока и здесь хорошо, — не согласилась Дженнсен. — Когда я верну свои вещи и деньги, я обязательно заплачу вам.

Том взялся за вожжи:

— Да, если вы так хотите. Но я вовсе не настаиваю.

— Да, я так хочу, — сказала Дженнсен, и повозка, качнувшись, тронулась в путь.

Вскоре Том свернул к северу.

К Дженнсен тут же вернулись все ее подозрения:

— Что вы делаете? Куда я, по-вашему, направляюсь?

Он посмотрел на нее с немалым удивлением:

— Вы ведь говорили, что хотите добраться до дома Алтеи, не так ли?

— Да, но мне говорили, надо двигаться на запад… — И Дженнсен объяснила, как собиралась идти.

— Ага, — сказал он, выслушав. — Так тоже можно, но потратите целый лишний день.

— Зачем же тогда эта женщина рассказывала мне про дорогу, которая займет больше времени?

— Наверное, потому что именно таким путем ходят к Алтее те, кто не спешит.

— А зачем они ходят путем, который занимает больше времени?

— Люди ходят так, потому что боятся болота. Длинный путь тоже приведет вас к дому Алтеи, и не надо будет забираться в трясину. Вероятно, это был единственный путь, известный той женщине. Но так будет быстрее.

Дженнсен пришлось ухватиться за поручни, чтобы удержаться, так как полупустую повозку, предназначенную для перевозки тяжелых грузов, сильно раскачивало на рытвинах. Том оказался прав: на деревянном сиденье было слишком жестко.

— А разве мне не следует бояться болота? — наконец спросила она.

— Полагаю, следует.

— Тогда почему же мы должны ехать этим путем?

Том бросил быстрый взгляд на ее волосы:

— Вы сказали, на карту поставлена человеческая жизнь. — В его голосе не осталось и следа былой робости. — Эта дорога займет намного меньше времени, мы срежем крюк. Проблема лишь в том, что на пути будет болото.

— А разве преодоление болота не займет больше времени?

— Поверьте мне, вы выиграете целый день. То есть в оба конца сбережете два дня.