Первый день зимы станет первым днем владычества Рала. Даркен Рал победил. Отныне мир принадлежит ему.

Зедд сидел в полном оцепенении и внимательно слушал. Некоторые слова сами по себе обладали магическими свойствами, и никто, кроме рожденного с даром, не смог бы удержать их в голове. Эти слова срабатывали, как спусковые крючки, полностью стирая из памяти все содержание Книги. Защита от непредвиденных обстоятельств. Защита от случайного человека. Прочесть тайную Книгу может любой, но не всякому дозволено ее запомнить. То, что Ричард спокойно произносил эти слова, доказывало, что он рожден для них.

Рожден магией и для магии. Как бы Ричард ни ненавидел все, что связано с магией, он был волшебником. Все случилось по слову древних пророчеств.

Несмотря ни на что, старик восхищался Ричардом. Восхищался им и скорбел о нем. Но главное, сетовал на собственное недомыслие. Он пытался оберечь Ричарда от сил, которые могли овладеть им, если б только узнали правду. Рожденные с даром в первые годы жизни всегда уязвимы. Уязвимы, пока не окрепнут. Доказательство тому — сам Даркен Рал. Вот почему Зедд предпочел ничему не учить Ричарда, не посвящать его в тайны волшебства.

Старику казалось, что единственный способ защитить ребенка — утаить его от сил зла. Зедд и надеялся на то, что у Ричарда есть дар, и одновременно боялся этого. Он рассчитывал, что способности мальчика не проявятся до тех пор, пока тот не возмужает. И вот тогда-то, думал Зедд, у них будет достаточно времени, чтобы заняться тайной наукой. Волшебник терпеливо ожидал своего часа, понимая, что излишняя поспешность может стоить мальчику жизни. Но все оказалось впустую. Его осторожность не привела ни к чему хорошему. Зедд всегда чувствовал, что у Ричарда — дар, что он исключительная личность. Все, с кем Ричарду доводилось встречаться, понимали, что он не похож на других. Исключительный. Отмеченный магией.

Волшебнику вспомнились долгие лесные прогулки в обществе Ричарда.

Сколько незабываемых минут подарил ему этот мальчуган! Тогда Зедд впервые познал счастье, доступное большинству людей. Счастье иметь друга. Тем, кто посвящен в тайны магии, редко дается такое. Обычно люди испытывают перед чародеями суеверный страх, смотрят на них с опаской, заискивают перед ними. Ричард искренне любил старика, доверяя ему и восхищаясь им. Славные это были времена. Годы без магии. Лучшие годы его жизни. На глаза Зедда навернулись слезы.

Ричард спокойно и уверенно декламировал Книгу. Судя по всему, он знал ее в совершенстве. Зедд поймал себя на том, что гордится своим воспитанником, и сразу же горько пожалел о его таланте. Большинство событий, упоминаемых в Книге Тайн, уже произошло. Выросла змеиная лоза. Со шкатулок были сняты верхние покровы. Но Рал не останавливал и не торопил Ричарда, опасаясь, что тот, сбившись, пропустит что-нибудь важное. Время от времени Даркен Рал просил Искателя повторить несколько фраз, желая убедиться, что все понял правильно. Он сосредоточенно внимал словам Книги о солнечных углах, тучах, силе ветра.

День клонился к вечеру, а Ричард все читал. Рал стоял подле него и слушал. Майкл не отнимал клинок от горла Кэлен, два охранника держали ее за руки. Чейз застыл как изваяние. Зедд сидел на земле, запертый в невидимой темнице. Волшебник понял: для того, чтобы открыть шкатулку, Ралу понадобится много времени. Возможно, это займет всю ночь. В Книге Сочтенных Теней говорилось о том, что претендент должен сначала начертать определенные магические фигуры. Так вот зачем Ралу понадобилось такое количество драгоценного песка! В сложном переплетении линий каждой шкатулке отводилось особое место, зависевшее от числа теней, отбрасываемых ею в первых лучах зимнего солнца.

Теперь Зедд понял, откуда взялось название Книги: все шкатулки Одена казались на вид совершенно одинаковыми, но одна отбрасывала единственный столбик тени, другая — два, третья — три.

Даркен Рал прервал Искателя и направился к белому кругу. Он легко и уверенно чертил на песке магические фигуры, многие из которых Зедд видел впервые в жизни. Стемнело. Рал приказал зажечь факелы и продолжил работу.

Все стояли, затаив дыхание, и молча провожали взглядами каждое движение его руки. Это было искусство, но руны подземного мира наполняли душу свинцовой тяжестью.

Зедд знал, что необычайно сложные узоры должны быть выполнены в надлежащем порядке и без единой ошибки. Каждая линия — в должное время.

Магическую фигуру нельзя ни подправить, ни стереть, ни начать заново.

Любая оплошность означает смерть.

Зедд знавал волшебников, которые годами изучали тайные символы, но так и не отваживались начертать их на магическом песке. Рал, казалось, не испытывал никакой тревоги. Рука его была тверда, движения точны. Зедд еще никогда не встречал чародея, обладавшего такими талантами. «По крайней мере, — с горечью подумал старик, — нас победил наилучший». Он не мог не восхищаться Даркеном Ралом. Никогда прежде Зедд не был свидетелем подобного совершенства.