— Что?! Вы собираетесь позволить этой корове, этой повивальной бабке делать за вас вашу работу?

— Сударыня, я старый человек. У меня никогда не было способностей к шитью, и мои руки ужасно дрожат. Боюсь, я принесу больше вреда, чем пользы, но, если вы настаиваете, я приложу все старания…

— Нет, — фыркнула она. — Лучше уж эта корова.

— Очень хорошо. — Он посмотрел на целительницу. Ничто не исказило ее лица, только щеки покрылись красными пятнами. — Что касается других ее травм, боюсь, тут только одна надежда снять боль. В ваших карманах найдется немного корня мимозы?

Целительница в замешательстве подняла брови.

— Да, но…

— Отлично, — резко оборвал ее Зедд. — Думаю, двух кубиков будет достаточно.

Ее брови взметнулись вверх.

— Двух?

— Не смейте на мне экономить! — взвизгнула леди Ордит. — Если на всех не хватит, значит, менее знатным должно достаться меньше! Дайте мне полную дозу!

— Очень хорошо. — Зедд бросил взгляд на целительницу. — Назначаю ей полную дозу. Три кубика. И не целиком, а измельченные.

Целительница еще шире раскрыла глаза и, не веря своим ушам, переспросила:

— Измельченные?

Зедд сощурился и кивнул, подтверждая свои слова. Углы ее губ изогнулись в еле заметной улыбке.

Корень мимозы в малых дозах действительно снимает боль, но его необходимо глотать целиком, не разжевывая. Одного маленького кубика было бы вполне достаточно. Измельченный, да еще три кубика… х-м… Пожалуй, леди Ордит придется побегать в уборную.

Большую часть следующей недели добрая леди, видимо, проведет в своих покоях.

— Как тебя зовут, милая? — спросил он целительницу.

— Келли Халлик.

Зедд устало вздохнул.

— Келли, есть тут кто-нибудь еще, кому целительницы помочь не в состоянии?

— Нет, господин. Миддея и Аннели уже заканчивают с последними.

— Тогда, будь так добра, унеси леди Ордит куда-нибудь, где она не… где ей будет удобнее лежать, пока ты будешь лечить ее.

Келли быстро посмотрела на женщину, которую Зедд, утешая, держал за руку, на рану поперек ее живота и вновь на Зедда.

— Конечно, волшебник Зорандер. Вы выглядите очень усталым. Если вы потом зайдете ко мне, я восстановлю ваши силы стенадиновым отваром. — Уголки ее губ вновь изогнулись в легкой улыбке.

Зедд подмигнул Келли:

— Может, зайду.

В любое другое время он куда серьезнее отнесся бы к подобному предложению — Келли была женщиной статной, — но как раз сейчас ему было совсем не до того.

— Леди Ордит, как зовут вашу горничную?

— Джебра Бевинвье. И еще она — никчемная девка. Дерзкая и ленивая.

— Ну что ж, вы не будете более обременены ее никчемными услугами. Ей, судя по всему, потребуется немало времени на выздоровление, а вы вскоре собираетесь покинуть дворец.

— Покинуть? Что значит «покинуть»? — Леди Ордит вскинула голову. — У меня нет намерения уезжать отсюда.

— Сейчас во дворце опасно оставаться такой знатной даме, как вы. Боюсь, вам самой придется заботиться о собственной безопасности. Как вы верно заметили, солдаты спят на своих постах. Придется вам уехать.

— Ну, у меня просто не было намерения…

— Келли, — Зедд сурово посмотрел на целительницу, — будь добра, помоги леди Ордит перейти туда, где ты сможешь оказать ей помощь.

Келли оттащила леди Ордит, как тюк с бельем, на достаточное расстояние, чтобы у той не осталось ни малейшей возможности причинить волшебнику какие-либо неприятности. Зедд с теплой улыбкой повернулся к Джебре и откинул с ее лица короткие светлые волосы. Он уже практически остановил кровотечение, но это ее не спасет. То, что оказалось снаружи, необходимо вернуть туда, где ему следует находиться.

— Благодарю вас, господин. Мне теперь гораздо лучше, если бы вы помогли мне встать на ноги, я бы ушла с дороги.

— Лежи, дитя, — мягко сказал он. — Мы должны поговорить.

Зедд тяжелым взглядом обвел зрителей. Солдатам внутренней гвардии достаточно было поймать его взгляд, и они тут же разогнали собравшихся.

Губы Джебры задрожали, она с трудом сделала вдох и едва заметно кивнула.

— Я умираю, да?

— Не хочу тебя обманывать, дитя. Пока я не отдохну, твоя рана — на грани моих возможностей. У тебя нет времени ждать, пока я отдохну. Если я ничего не предприму, ты умрешь. Если я попытаюсь что-то сделать, я могу ускорить конец.