— Неужели все, чему учил тебя Вайборн, было настолько ужасно?

— Он учил меня только убивать. Кого убивать, когда убивать и как убивать. Будь благодарна, если ты никогда не услышишь таких уроков и тебе не придется ими воспользоваться. А я вынуждена это делать, и, боюсь, это только начало.

Цирилла нахмурилась. Кэлен — Исповедница, а не убийца.

— Что это значит?

— Мы нарушили их конспирацию. Пока не получены доказательства, рано об этом говорить, но я думаю, что грядет буря, которой ни мне, ни тебе еще не приходилось видеть.

— Кэлен… — В первый и последний раз в жизни Цирилла ласково коснулась ладонью щеки своей сводной сестры. — Почему бы тебе не остаться? Развейся, побудь со мной до конца праздника. Мне будет очень приятно, если ты останешься.

Лицо Кэлен вновь превратилось в ничего не выражающую маску.

— Я не могу. Мое присутствие пугает людей. Спасибо за предложение, но я не хочу портить вам праздник.

— Чепуха! Ты вовсе его не испортишь!

— Я бы очень хотела, чтобы это было так, но увы. И помни, что говорил наш отец: не спускай с кельтонцев глаз. Мне нужно идти. Собираются тучи, и Исповедницам предстоит много работы. Перед возвращением в Эйдиндрил я нанесу визит в Кельтон, объявлю о своих подозрениях и сделаю все, чтобы то, что случилось сегодня, более не повторилось. Я поставлю в известность Совет, чтобы он тоже не спускал с Кельтона глаз.

Какие знания, полученные в Эйдиндриле, могут превратить хрупкую девушку в железного бойца?

— Благодарю тебя, Мать-Исповедница. — Вот и все, что смогла сказать на прощание сводной сестре королева Галеи. Кэлен ушла, сопровождаемая волшебником. Это был самый доверительный разговор, который состоялся у них с сестрой. После ее ухода праздник возобновился, но уже не доставлял Цирилле прежнего удовольствия. Она думала о Кэлен. Такой юной и такой старой.

Войдя в зал, королева была крайне удивлена, обнаружив, что Мать-Исповедница не возглавляет Совет, как обычно. Никто не знал, где она. Можно было догадаться, что Кэлен отсутствовала во время осады и падения Эйдиндрила; безусловно, она не сидела сложа руки и делала все возможное, чтобы остановить нашествие Д’Хары. Все Исповедницы участвовали в этой борьбе, и Цирилла не сомневалась, что Кэлен делала не меньше других, используя все, чему научил ее отец.

Но то, что она не вернулась в Эйдиндрил сразу после окончания военных действий, внушало тревогу. Возможно, она еще не успела вернуться, но Цирилла боялась, что ее настиг квод. Магистр Рал приговорил всех Исповедниц к смерти, и за ними беспощадно охотились. Галея предоставила им убежище, но кводы, неумолимые и безжалостные, выслеживали их повсюду.

Но хуже всего, что на Совете не было даже волшебника, наблюдающего за заседанием. У Цириллы на мгновение замерло сердце. Она понимала, что отсутствие Матери-Исповедницы и волшебника создает опасную пустоту в зале заседаний Совета.

Но когда она увидела, кто сидит во главе Совета, тревога ее переросла в ужас. Высокородный принц Фирен Кельтонский. Тот, от кого она пришла просить защиты, сам оказался вершителем правосудия. Страшно было видеть его сидящим в кресле, которое всегда принадлежало только Матери-Исповеднице.

Похоже, далеко не все в Высшем Совете обстояло благополучно.

И все же Цирилла, не обращая на принца внимания, изложила Совету свои претензии. В ответ принц Фирен встал и обвинил в измене королеву Галеи. Без зазрения совести он возложил на нее ответственность за те преступления, в которых был повинен сам. Он уверял Совет, что Кельтон ни на кого не нападает, напротив, сам вынужден защищаться от жадного соседа. В заключение он прочел собравшимся лекцию о зле, которое несут с собой женщины, дорвавшиеся до власти. Совет полностью с ним согласился. Королеве Цирилле даже не дали возможности привести доказательства или хотя бы оправдаться.

Она стояла, потеряв дар речи, а Совет, не теряя времени, признал ее виновной и постановил лишить жизни путем отсечения головы.

Где же Кэлен? Где же волшебники?

Видение госпожи Бевинвье говорило правду. Цирилла должна была послушаться ее или по крайней мере подготовиться к такому повороту событий. И Кэлен, предупреждая ее, тоже была права: первый удар Кельтон нанес из зависти, а сейчас, спустя годы, атаковал вновь, видя, что противник ослаблен.

Во дворе замка королеву ждал почетный эскорт, готовый сопровождать свою повелительницу домой. Ей надо было хотя бы позаботиться о безопасности своих людей! Но она и этого не сделала.

Едва было произнесено последнее слово приговора, послышались отчаянные крики и шум сражения. Вернее, не сражения, а просто резни. Галеанские воины в знак уважения к Высшему Совету Срединных Земель пришли без оружия.

Стоя у окна в окружении стражников, королева Цирилла в ужасе смотрела, как гибнут ее люди. Некоторым удалось завладеть оружием нападающих и оказать сопротивление, но это было бесполезно. Врагов было впятеро больше. Цирилла не могла сказать, удалось ли кому-нибудь ускользнуть, но она всем сердцем надеялась на это. И молилась, чтобы среди выживших оказался ее брат Гарольд.

Алая кровь дымилась на белом снегу. Цирилла была в ужасе от этой расправы. Единственное милосердие заключалось в том, что она была быстрой.

Королеву бросили на колени перед Советом, и принц Фирен собственным мечом обрезал ей волосы. Она молча перенесла унижение и гордо вскинула голову, стараясь быть достойной своих людей, которых убили у нее на глазах.

Всего час назад ей представлялось, что беды ее подданных вот-вот закончатся, но оказалось, что это было только начало.

Ее подвели к низенькой железной двери и рывком заставили остановиться. Цирилла невольно вздрогнула, когда грубые пальцы впились ей в запястья. У противоположной стены лежала лестница высотой в два человеческих роста.