Мосль продолжал упорствовать и злобно смотрел на Кэлен, но некоторые его приятели явно встревожились. Одно дело — сражаться против обыкновенного врага, другое — против волшебников.

Командир Райан выступил вперед:

— Мать-Исповедница убила этого волшебника! — Многие вздохнули с облегчением. — Если бы не она, мы нашли бы смерть в первом же бою, даже не успев вступить в бой с противником. И я намерен повиноваться всем, кому клялся в верности: моей родине, моей королеве, Срединным Землям и Матери-Исповеднице.

— Я — галеанский воин! — закричал Мосль, не желавший внимать доводам разума. — Я — не воин Срединных Земель! Я намерен защищать свою страну, а не всяких там кельтонцев. — Послышались одобрительные возгласы. — Эти, как их там, Имперский Орден, что ли, идут сейчас к нашей границе. Селлион — пограничный город, и большая часть его, по ту сторону реки, — уже на кельтонской земле, а не на нашей! С какой стати мы должны умирать за этих кельтонцев?!

В толпе воинов опять вспыхнул спор. Командир побагровел от ярости.

— Мосль, ты позоришь… — начал Райан.

Кэлен жестом показала, чтобы он остановился.

— Отчего же? — спросила она. — Мосль только высказывает то, в чем он убежден, как я и просила. Вы должны понять меня. Я не приказываю вам сейчас идти на войну. Я прошу вас защитить жизнь ни в чем не повинных жителей Срединных Земель. Десятки тысяч ваших товарищей уже пали на этой войне. И я знаю: большинство участников этой войны погибнет. Я не приказываю вам непременно участвовать в войне, но если вы решили воевать, то командовать вами буду я. И мне здесь не нужны люди, которые не верят в наше дело. Так что все должны сейчас решить для себя, остаются они с нами или нет. Но помните: на войне — как на войне. Всем, кто будет сражаться с врагом, придется выполнять приказы командиров. А в Срединных Землях нет власти выше моей. Поэтому все, кто останется, будут мне беспрекословно повиноваться, а неповиновение будет караться беспощадно. Сейчас ставка в борьбе слишком велика, чтобы терпеть тех, кто не хочет выполнять приказы. Вы должны выполнять мои приказы, даже рискуя погибнуть: ведь так можно спасти жизни многих людей. Я никогда ничего не приказываю, не имея на то серьезных оснований, хотя у меня не всегда есть время для объяснений. Вы должны верить своим командирам и выполнять их требования. — Кэлен обвела взглядом собравшихся. — Выбирайте, с нами вы или нет. Но выбор свой вы должны сделать сейчас, раз и навсегда!

Мать-Исповедница умолкла, ожидая решения воинов. Между ними снова возникли споры и ссоры. Слышались гневные проклятия. Вокруг Мосля собралась группа воинов, отделившаяся от толпы.

— Я ухожу, — воскликнул Мосль, подняв вверх руку, сжатую в кулак. — Я не желаю, чтобы нами командовала женщина, кто бы она ни была! Кто со мной?

Вокруг него собралось человек шестьдесят — семьдесят, которые приветствовали его восторженными криками.

— Ну так уходите! — сказала Кэлен. — Вам незачем участвовать в деле, в успех которого вы не верите.

Мосль бросил на нее презрительный взгляд:

— Мы уйдем сразу, как только соберем свои пожитки. Мы не обязаны бежать по твоему приказу.

Толпа возмущенно загудела. Мосля и его товарищей стали окружать другие воины.

— Остановитесь! — крикнула Кэлен. — Оставьте их. Они сделали свой выбор. Пусть забирают свои вещи и уходят.

Мосль со своими спутниками протиснулись сквозь толпу и направились к стоянке. Кэлен про себя пересчитала отступников. Их оказалось шестьдесят семь человек.

— Кто еще хочет уйти? — спросила она, обращаясь к остальным. Никто не сдвинулся с места. — Значит, вы все хотите вступить в бой с врагом? — Одобрительный гул был ей ответом. — Ну, быть по сему. Я сама предпочла бы не просить вас об этом, но просить сейчас больше некого. Я скорблю, потому что знаю: многие из вас погибнут в этой неравной борьбе. Знайте: все живые навечно запомнят, чем вы пожертвовали ради спасения народов Срединных Земель!

Шестьдесят семь человек, решивших уйти, суетились в это время возле повозок, собирая свои пожитки.

— А теперь перейдем к делу, — продолжала Кэлен. — Вы должны понять, что нам предстоит. Нам предстоит не славная битва, которая ведется по правилам военного искусства, как вы, очевидно, ожидаете. Здесь и речи нет о том, чтобы выиграть единоборство с врагом. Мы не будем встречаться с врагами на поле битвы. Мы будем просто убивать их всякий раз, когда будет такая возможность.

— Но, Мать-Исповедница, — робко возразил кто-то в первом ряду. — Существует ведь воинская честь. Только в честном бою можно добиться славы.

— Слава не имеет отношения к войне. Славным может считаться только умение жить в мире. У войны же лишь одна цель: убивать. И вам следует понять это, если хотите выжить. Нет славы в убийствах, независимо от способа, каким убивают. Вы убиваете в бою ради жизни тех, кого вы защищаете. А их жизнь вы можете защитить одинаково хорошо, уничтожая врагов в бою или убивая их, когда они спят. Только во втором случае риска меньше. Не ищите славы в нашей войне. Это — тяжелое и опасное дело, но не более того. Мы не имеем права дать врагу возможность показать свое искусство на поле битвы. Мы должны просто убивать врагов. А если вы сомневаетесь, честно ли это, то вспомните, заботят ли вопросы чести ваших врагов. Вспомните, как они насиловали ваших матерей и сестер. Подумайте, что думали, если думали, о чести ваши матери и сестры, которых враги насиловали и убивали в Эбиниссии.