— Я… я… — Он только вздохнул. — Боюсь, что и я не знаю, кто я. А ты меня, случайно, не узнаешь?

— Не знаю. Слепая. Не вижу, какой ты из себя.

— Слепая? Ох, прошу прощения.

Он потер ушибленное место. Оглядев самого себя, он увидел, что на нем красивая бордовая мантия, расшитая серебристой парчей. «Ну что ж, по крайней мере я, кажется, богатый», — подумал он.

Подобрав с пола черную трость, украшенную серебром, он принялся стучать в крышу в том месте, где, по его расчетам, должен был сидеть возница. Старушка испуганно вздрогнула.

— Что за шум?

— Извини. Я хочу привлечь внимание возницы, — ответил он.

Возница, очевидно, услышал. Экипаж остановился, дверь открылась, и он увидел здорового детину с обветренным лицом в длиннополом плаще. Сжав в руке трость, человек в бордовой мантии спросил:

— Кто ты такой?

— Я-то? Большой дурак, — проворчал возница. Он усмехнулся. — А звать меня Аэрн.

— Слушай, Аэрн, что ты делаешь с нами? Ты что, похитил нас, чтобы получить выкуп?

Возница засмеялся:

— Вот уж не сказал бы.

— Что все это значит? Сколько мы проспали? И кто мы такие?

Аэрн поднял глаза к небу:

— О духи! И чего я влез в это дело? — Он вздохнул. — Вы оба спали со вчерашнего вечера. Вы проспали всю ночь и еще сегодня — весь день. Тебя зовут Рубен. Рубен Рыбник.

— Рубен? — переспросил пассажир. — Красивое имя.

— А я кто? — спросила старушка.

— Ты — Эльда Рыбник.

— Тоже Рыбник? — спросил Рубен. — Мы что, родственники?

— И да, и нет, — ответил Аэрн. — Вы — муж и жена.

— По-моему, тут нужны объяснения, — заметил Рубен.

Возница вздохнул:

— Ну, это не ваши настоящие имена. Вы вчера сказали мне, что сейчас я не должен пока называть вам ваши настоящие имена.

— Ты нас похитил? — воскликнул Рубен. — Должно быть, ты нас оглушил или опоил чем-нибудь?

— Только успокойся, и я все объясню, — сказал возница.

— Так объясни, пока я не огрел тебя тростью!

— Да ладно, — протянул Аэрн. — И что я с вами связался? — повторил он и сам же себе ответил: — Из-за золота, ясное дело.

Возница сел рядом с Рубеном и закрыл дверь, чтобы внутрь экипажа не летел снег.

— Ну, давай рассказывай, — велел Рубен.

— Ну так слушай, — начал Аэрн. — Вы оба с ней были больны. Вы заставили меня отвезти вас к трем женщинам. — Он понизил голос. — К трем колдуньям.

— К колдуньям? — взвизгнул Рубен. — Немудрено, что мы забыли, кто мы такие. Ты отвез нас к ведьмам, чтобы они околдовали нас!

Аэрн положил ему руку на плечо.

— Да успокойся. Слушай дальше. Ты — волшебник. — Рубен уставился на возницу, открыв рот. Аэрн повернулся к Эльде. — А ты колдунья.

— Ну нет, — замахал рукой Рубен, — не то я превратил бы тебя в жабу.

Аэрн покачал головой:

— Вы оба лишились своей силы.

— Что же, по крайней мере я был могущественный волшебник?

— У тебя хватило силы коснуться своими проклятыми руками моей глупой башки и вбить в нее, что я должен помочь тебе. Ты говорил, что волшебникам иногда приходится прибегать к помощи простых смертных, когда дело того требует. Ты еще сказал что-то про «бремя волшебников». Ты говорил мне, что я обязан тебе помочь, что ты пробуждаешь «доброе начало» в моей душе. Все эти разговоры и еще такое количество золота, какого я в жизни не видел, и заставили меня впутаться в это дело. Мне бы держаться подальше от колдунов и колдовства.

— Я что, быть колдуньей? — спросила Эльда. — Да еще слепой?

— Да нет, бабуся. Ты была слепая, но при этом у тебя был дар видеть лучше, чем вижу я с двумя глазами.

— А чего я теперь ослепла?

— Вы оба были очень больны от какой-то злой магии. Те три колдуньи согласились вам помочь, но, чтобы вас вылечить, они дали вам обоим… ну, какую-то штуку, от которой ваше волшебство пропало. Вы заставили меня ждать на улице, так что я не знаю, что они там сделали. Я только помню, что вы мне говорили сами.

— Ты все выдумал, — заявил Рубен.

Не обращая внимания на его слова, возница продолжал:

— Ваша болезнь… ну, что ли… питалась вашим добрым волшебством. Я про эти волшебные дела ничего не знаю и, духи свидетели, не хочу знать. Я только знаю, что вы мне сами рассказывали, когда уговаривали вам помочь. И вы тогда сказали, что те три колдуньи должны лишить вас волшебной силы. Тогда только вы оба сможете исцелиться, потому что тогда у злой магии, сказали вы, не будет пищи.

— Значит, мы теперь потеряли магическую силу?