— О, так и есть, мой господин, — прошипела старуха. — Это место спасения и рока, волшебников и магии. Это — Дворец Пророков.

— Ни разу не слышал. Что еще за Дворец Пророков?

Старуха улыбнулась ему, словно родственнику.

— Спросите у вашей колдуньи, господин мой.

И она повернулась, собираясь уйти. Броган вскочил на ноги.

— Никто не разрешал тебе уходить, ты, старая беззубая жаба!

— Это из-за печенки, мой господин, — бросила она через плечо.

Броган оперся кулаками на стол.

— Что?!

— Люблю сырую печенку, мой господин. Наверное, от этого у меня со временем и выпали зубы.

В этот минуту появился Гальтеро. Он обогнул старуху и девочку, идущих к двери, и отсалютовал.

— Господин генерал, разрешите доложить...

— Подожди!

— Но...

Жестом велев Гальтеро замолчать, Броган повернулся к Лунетте.

— Каждое слово правда, господин генерал. Она как водомерка, касается только поверхности. Но все, что она сказала, быть правдой. Она знает гораздо больше, чем говорит, но то, что говорит, — правда.

Броган нетерпеливо махнул Этторе. Юноша, подлетев к столу, замер по стойке «смирно».

— Господин генерал?

Глаза Брогана сузились.

— Похоже, нам попалась еретичка. Не хочешь ли ты доказать делом, что заслуживаешь право носить алый плащ, который сейчас на тебе?

— Очень, господин генерал!

— Прежде чем она выйдет из здания, перехвати ее и отведи в камеру. Она подозревается в ереси.

— А как быть с девочкой, господин генерал?

— Ты что, не слышал, Этторе? Девчонка — родственница еретички. К тому же нам совершенно не нужно, чтобы она бегала по улицам с воплями, что ее бабушку забрали Защитники Паствы. Ту, повариху, стали бы искать, а этих бродяжек никто не хватится. Теперь они наши.

— Слушаюсь, господин генерал. Я немедленно этим займусь.

— Я сам ее допрошу. И девчонку тоже. — Броган предостерегающе поднял палец. — И для них лучше, если они будут готовы правдиво ответить на все вопросы, которые я задам.

Этторе понимающе улыбнулся.

— Они сознаются, когда вы придете к ним, господин генерал. Клянусь Создателем, они будут готовы сознаться во всем.

— Отлично, парень, а теперь беги, пока они не вышли на улицу.

Едва Этторе рванулся с места, как Гальтеро нетерпеливо шагнул вперед, но не проронил слова звука.

Броган упал на стул и устало произнес:

— Гальтеро, ты, как всегда, поработал отлично. Свидетели, которых ты предоставил, прекрасно отвечали моим требованиям.

Отодвинув в сторону серебряную монету, Тобиас Броган раскрыл заветный футляр и аккуратно разложил на столе его содержимое. Это были отрезанные человеческие соски — с левой стороны груди, те, что ближе к сердцу еретика. Каждый был срезан с лоскутиком кожи, чтобы вытатуировать там имя жертвы. И принадлежали они далеко не всем раскрытым Броганом приспешникам Владетеля — только самым важным, самым упорным и злобным.

Укладывая их по одному обратно в коробочку, генерал читал имена сожженных. Он помнил каждого, помнил, как поймал его и как допрашивал. При воспоминании об их преступлениях, в которых они в конечном счете сознались, в нем разгоралась ярость. Он напомнил себе, что справедливость торжествовала всегда.

Но ему еще предстояло получить самый главный приз — Мать-Исповедницу.

— Гальтеро, — тихо произнес он, — я нашел ее след. Собирай людей. Мы отправляемся немедленно.

— Думаю, сначала вам стоит послушать, что мне удалось узнать, господин генерал.

— Это быть д’харианцы, господин генерал.

Убрав последний трофей, Броган закрыл футляр и посмотрел в темные глаза Гальтеро.

— И что они?

— Сегодня утром, когда они начали собираться, я заподозрил неладное и решил посмотреть. Именно из-за них в городе такой беспорядок.

— Ты говоришь — начали собираться?

Гальтеро кивнул.

— Вокруг дворца Исповедниц, господин генерал. А в полдень принялись петь.

Тобиас с ошарашенным видом наклонился к Гальтеро:

— Петь? А ты не запомнил слова?

Гальтеро сунул палец за ремень.

— Они пели часа два, не меньше. Трудно не запомнить, когда столько времени слушаешь одно и то же. Д’харианцы кланялись, стоя на коленях, и все время повторяли одни и те же слова: «Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей — наша сила. В милосердии твоем — наше спасение. В мудрости твоей — наше смирение. Вся наша жизнь — служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе».