— А с чего ты взяла, что это пророчество сделал Уоррен? — осторожно спросила Верна.

— Уоррен сам признался. Хотя ему понадобилось некоторое время, чтобы решиться на это признание.

— Что вы с ним сделали? — гневно воскликнула Верна.

— Мы прибегли к Рада-Хань, как велит нам долг, чтобы узнать правду. В конце концов он признался, что это пророчество принадлежит ему.

— К Рада-Хань? Вы снова надели на него ошейник!

— Конечно. Пророк должен быть в ошейнике. Твоя обязанность, кстати, заключалась в том, чтобы проследить за этим. Уоррен снова в ошейнике, за щитами и под охраной, в резиденции пророка, где ему и место. Во Дворце Пророков вновь установлен должный порядок. И это пророчество было последним, решающим доказательством. Оно доказывает твою двуличность и выявляет твои истинные намерения. К счастью, мы начали действовать прежде, чем ты успела осуществить пророчество. Ты проиграла, Верна.

— Ты прекрасно знаешь, что все это ложь!

— Пророчество Уоррена доказывает твою вину. В нем ты прямо названа лжеаббатисой и говорится о твоем намерении уничтожить Дворец Пророков. — К Леоме снова вернулась улыбка. — Ну и шум же поднялся, когда его зачитали суду! Довольно-таки очевидное «вещественное доказательство», должна заметить.

— Ты злобная сука! Я еще увижу, как ты будешь подыхать!

— Ничего другого я от тебя и не ждала. К счастью, ты не в состоянии осуществить свои угрозы.

Глядя Леоме прямо в глаза, Верна поцеловала палец, на котором обычно носила кольцо.

— Почему бы тебе, сестра Леома, не поцеловать кольцо и не испросить у Создателя помощи в столь тяжкие для Дворца Пророков времена?

Леома с издевательской улыбочкой развела руками.

— Эти времена миновали, Верна!

— Поцелуй кольцо, Леома, — пусть наш возлюбленный Создатель убедится, что ты заботишься о благополучии сестер Света.

Леома не поднесла палец к губам. Она не могла этого сделать, и Верна это прекрасно знала.

— Я пришла сюда не для того, чтобы молиться Создателю.

— Конечно, нет, Леома! Мы с тобой обе знаем, что ты сестра Тьмы, как и новоявленная аббатиса. Улиция и есть лжеаббатиса из пророчества.

Леома пожала плечами:

— Ты, Верна, первая сестра, уличенная в подобном злодеянии. В этом больше нет никаких сомнений. Приговор не подлежит обжалованию.

— Мы с тобой одни, Леома. Никто нас не слышит за этими щитами, кроме тех, кто владеет Магией Ущерба, а их ты можешь не опасаться. Никто из истинных сестер Света не может услышать наш разговор. Если я попытаюсь кому-то рассказать, мне никто не поверит. Так что перестань прикидываться, Леома. Нам с тобой обеим известна правда.

Леома едва заметно улыбнулась:

— Продолжай.

Верна вздохнула поглубже, успокаиваясь, и сложила руки на коленях.

— Ты меня не убила в отличие от Улиции, убившей Аннелину. И ты бы не потрудилась прийти сюда, если бы намеревалась убить меня. Ты вполне могла это сделать и у меня в кабинете. Значит, тебе что-то нужно. Так что же?

Леома усмехнулась:

— Ах, Верна, ты всегда приступаешь прямо к делу. Ты еще довольно молода, но я вынуждена признать, что очень умна.

— Ага, просто гениальна. Именно поэтому я здесь. Так что же твой повелитель, Владетель, хочет от меня?

Леома поджала губы.

— В данный момент мы служим другому повелителю. И важно то, чего хочет он.

— Джегань? — нахмурилась Верна. — Ему ты тоже дала обет?

Леома на мгновение отвела взгляд.

— Не совсем так, но это не важно. Если Джегань что-то хочет, он это получит. И моя обязанность проследить за этим.

— И что же он хочет на сей раз?

— Ты должна отказаться от верности Ричарду Ралу.

— Да ты просто видишь сон наяву, если думаешь, что я это сделаю!

На лице Леомы появилась ироническая усмешка.

— Да, я действительно видела сон, но это тоже не имеет значения. Ты должна отречься от Ричарда.

— Почему?

— Ричард способен помешать императору. Видишь ли, верность Ричарду не позволяет Джеганю воздействовать на тебя. Он желает узнать, можно ли в принципе разорвать эти узы, чтобы он смог проникнуть в твой разум. Своего рода эксперимент. И моя задача — его провести.

— Ничего подобного я не сделаю! Ты не сможешь заставить меня предать Ричарда!

Улыбка Леомы стала жесткой.

— О нет. Я могу и заставлю. У меня есть на то весьма веская причина. До приезда Джеганя сюда, где он собирается устроить свою штаб-квартиру, я порву узы, связывающие тебя с его врагом.

— Это каким же образом? Отсечешь мой Хань? И ты надеешься таким образом сломить мою волю?

— Как ты легко все забываешь, Верна. Забыла о другом способе применения Рада-Хань? Забыла об испытании болью? Рано или поздно ты на коленях станешь умолять меня позволить тебе присягнуть императору! Ты делаешь огромную ошибку, полагая, что я откажусь от этой задачи, или надеясь найти во мне хотя бы каплю сочувствия. До приезда Джеганя еще несколько недель. Времени у нас достаточно. Эти недели испытания болью покажутся тебе годами, пока ты не покоришься. А покоришься ты непременно.