В тускло освещенной комнате с глухими окнами пахло кожей и потом. Худощавый высокий мужчина сидел на корточках, привалившись спиной к табурету, расписанному цветами. Он выглядел довольно безобидно, и даже странным казалось, что его охраняют столько солдат. Увидев белое платье Кэлен, он поднял голову и с интересом уставился на Мать-Исповедницу.

Один из стражников ткнул его в спину носком сапога.

— На колени, ты, ничтожество!

Юноша, одетый в мундир, который был ему явно велик, глянул на Кэлен, потом на солдата, который его толкнул, и прикрылся рукой, ожидая следующего удара.

— Хватит, — властно произнесла Кэлен. — Нам с Карой нужно с ним побеседовать. А вы будьте любезны подождать снаружи.

Солдаты не проявили ни малейшего желания выполнить приказание.

— Вы слышали, — сказала Кара. — Выйдите все.

— Но… — начал офицер.

— Ты думаешь, что морд-сит не в состоянии справиться с этим костлявым дылдой? Подождите снаружи.

Кэлен была удивлена, что Кара не повышает голоса. Морд-сит было не обязательно повышать голос, чтобы заставить людей выполнить их приказания, но, учитывая опасения Кары по поводу этого юноши, было странно, что она говорит так спокойно.

Стражники начали отступать к двери, не сводя глаз с юноши. Костяшки пальцев офицера на рукояти меча побелели. Он вышел последним и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Юноша взглянул на двух женщин, стоящих над ним:

— Вы пришли, чтобы меня убить.

— Мы пришли с тобой поговорить, — ответила Кэлен. — Я — Кэлен Амнелл, Мать-Исповедница…

— Мать-Исповедница? — Он встал на колени, и по-мальчишески улыбнулся. — Ух ты, какая красавица! Никогда не думал, что вы такая красивая.

Он начал вставать; эйджил Кары немедленно взвился в воздух.

— Оставайся на месте.

Юноша замер, глядя на алый стержень у своего лица, а потом снова опустился на ковер. Две лампы на панелях из красного дерева осветили его худое лицо. Он был еще совсем мальчишка.

— Нельзя ли мне получить обратно мое оружие? Мне нужен меч. Или, на худой конец, кинжал.

Кара раздраженно вздохнула, но Кэлен заговорила первой:

— Ты попал в неприятное положение, парень. Мы сейчас не в том настроении, чтобы терпеть твои шалости.

Он поспешно кивнул:

— Я понимаю. Но это совсем не игра. Честное слово.

— Тогда повтори нам то, что ты сказал солдатам.

Он вновь ухмыльнулся и махнул рукой в сторону двери:

— Ну, как я уже говорил этим ребятам, когда меня…

Сжав кулаки, Кэлен шагнула вперед:

— Повторяю тебе — это не игрушки. Ты жив только благодаря моей милости! Я хочу знать, что ты здесь делаешь, и немедленно! Повтори, что ты им сказал!

Юноша моргнул.

— Я — убийца, посланный императором Джеганем. Я пришел убить Ричарда Рала. Не могли бы вы меня к нему проводить?

— Ну, — спросила Кара с угрозой в голосе, — теперь мне можно его убить?

Дико было слышать от этого безобидного на вид мальчика, стоящего на коленях на вражеской территории, окруженного сотнями жестоких д’харианских солдат, такое откровенное признание в своих намерениях.

Не может быть, чтобы это была просто глупость.

Кэлен сама не заметила, как отступила на шаг. Она пропустила вопрос Кары мимо ушей и снова обратилась к юноше:

— И как же ты собираешься выполнить свою задачу?

— Ну, — сказал он довольно развязно, — я думал пустить в ход меч или, если придется, кинжал. — Он опять улыбнулся, но улыбка была уже не мальчишеской. Сталь, блеснувшая в его глазах, не вязалась с юным лицом. — Поэтому я хочу, чтобы мне их вернули, понимаете?

— Тебе их не вернут.

Он презрительно дернул плечом.

— Ну и пусть. Я найду другой способ его убить.

— Ты не убьешь Ричарда, даю тебе слово. Твоя единственная надежда самому остаться в живых — это сотрудничать с нами и рассказать все о своем задании. Как ты сюда проник?

Он издевательски ухмыльнулся:

— Прошел. Прошел прямо внутрь. Никто на меня не обратил внимания. Они не слишком умны, ваши люди.

— Им хватило ума взять тебя под стражу, — заметила Кара.

Юноша даже не обернулся к ней. Он по-прежнему смотрел на Кэлен.

— А если мы не вернем тебе меч и нож, — спросила она, — что тогда?

— Тогда все будет гораздо сложнее. Ричарда Рала ждут мучительные страдания. Поэтому император Джегань меня и послал — предложить ему милость быстрой смерти. Император милосерден и не хочет никого истязать понапрасну. Он человек миролюбивый, сноходец — но при этом отнюдь не обделен решительностью. Боюсь, Мать-Исповедница, мне придется убить и тебя, чтобы избавить от страданий, которые неизбежны, если ты будешь сопротивляться. Должен признать, однако, что мне не хотелось бы убивать такую прекрасную женщину. — Его улыбка стала еще шире. — Хоть и никчемную.