Хельга пристально смотрела на него:

– Не слишком ли вы увлеклись, мистер Джексон? Вы перестали следить за тем, что говорите. Ведь именно в тот момент, когда мы разговаривали на пляже, ваш подручный обыскивал комнату. Поэтому мне ясно, что вы действуете с ним в полном согласии, и я не сомневаюсь, что вы поделите между собой эти деньги.

Опять самоуверенная улыбка сползла с его лица. Он отвел взгляд, надолго задумался, потом улыбка заиграла вновь.

– Я уже говорил, миссис Рольф, что у вас есть голова на плечах. Ладно, не буду темнить. Все придумал я. Правда, вначале ничего такого у меня и в мыслях не было, но, когда он сказал, что вы обязательно заплатите, я призадумался. Я понял, что он верно сообразил, ведь вам достанется такая уйма денег, когда ваш муж откинет копыта. Сам он с вами не сладил бы. Я это понимал, ну, и, пораскинув мозгами, сказал, что все переговоры беру на себя, а делиться будем пополам. Так что, если хотите получить письмо, дайте нам десять тысяч завтра и чеками на предъявителя пятьсот тысяч в десятидневный срок.

– И я получу письмо?

– Конечно.., получите его. Хельга перевела дыхание. Теперь попался, голубчик.

Если ей и придется лишиться денег Германа, то, по крайней мере, эта гадина попадет в тюрьму.

– Хорошо. Деньги будут у портье завтра к двенадцати часам. Она встала.

– Значит, договорились? – спросил Джексон улыбаясь.

– Договорились.

Когда Хельга потянулась за сумочкой, он опередил ее. Его большая рука накрыла сумочку, в то время как он сам продолжал непринужденно улыбаться.

– Нет, мадам Рольф, не все так просто, – сказал он. – Тягаться со мной вам не по силам. В отеле поднялась настоящая суматоха, когда вы потребовали чувствительный магнитофон. Малый позвонил мне.

Он достал магнитофон из сумочки, вынул ленту, положил магнитофон обратно, а ленту сунул в карман.

Потом подался вперед, и его красивое лицо вдруг превратилось в оскаленную злобную маску, при виде которой Хельгу пробрала дрожь.

– Ты имеешь дело с профессионалом, безмозглая сука! – сказал он тихо. – Не вздумай водить меня за нос! Десять тысяч завтра, не то плохи твои дела, – Поднявшись из-за стола, он вдруг снова улыбнулся приветливой улыбкой. – Покойной ночи, детка, спи одна. И он вышел. ***

Когда Хельга появилась в холле отеля, старший портье вышел из-за стола. Видя, что он хочет поговорить с ней, она замедлила шаг. – Срочный вызов от мистера Уинборна, мадам. Он остановился на ночь в отеле «Сиеста-Бич» в Майами. Очень просил позвонить ему.

– Спасибо, – сказала она и направилась к лифту. Поднявшись к себе, она прошла на террасу и села, едва замечая большую луну, плывшую по небу, ее отражение в воде и пронзительные крики ночных купальщиков. Десять тысяч долларов не представят проблемы.., но пятьсот тысяч! Неужели она поддастся на шантаж?

Хельга закурила.

Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой. Она с горечью подумала, что всегда была одинокой. Блестящий ум отдалил ее, единственного ребенка в семье, от других детей. Отца интересовал только бизнес, мать интересовалась только церковью. Вечное одиночество, плюс этот вечный сексуальный голод, постоянно мучивший и заставлявший ее пускаться в рискованные авантюры.

– Посмотри правде в глаза, – сказала она себе. – Уж так произошло, ты совсем одна и тебе никто не может помочь. Ты влипла в паршивую историю, так что же ты намерена предпринять?

Поразмыслив, Хельга пришла к выводу, что, даже если Герман и умрет этой ночью, Джексон и метис будут висеть на ее шее всю жизнь. Они отдадут ей оригинал письма, но сохранят фотокопии. Если в дальнейшем она ответит отказом на новые требования, они отошлют Уинборну письмо, и тот начнет действовать.

Из желания навредить ей он начнет судебное преследование, особенно если управляющий подтвердит, что она взяла папку. Уинборн в состоянии закрыть ей дорогу к шестидесяти миллионам долларов...

Хельга сидела неподвижно, погрузившись в раздумья, стараясь обрести новые силы и веру в себя.

Сражение будет упорным. Она сказала Джексону, что даже лучший генерал может проиграть сражение. Но теперь она твердо решила, что это сражение она не проиграет.

Хельга вернулась в гостиную и попросила телефонистку соединить ее с Уинборном.

Пришлось ждать. Она спокойно курила и смотрела на освещенный луной океан.

«В случае проигрыша я так много теряю, – подумала она, – что любой риск оправдан. Если я все же проиграю, то постараюсь чтобы не выиграл никто».

Когда Уинборн подошел к телефону, она сказала:

– Это миссис Рольф.

– Извините за беспокойство, миссис Рольф, – холодный голос отчетливо звучал в трубке. – Она представила его серо-стальные глаза и отчужденное неприязненное выражение лица. – Можно попросить вас сделать для меня одну вещь?

Удивившись, она ответила:

– Конечно.

– Во время полета в Майами я все время думал, что же пытается сказать ваш муж. Эти странные фразы: «Вынут весло, тащит». Я повторял их много раз, и мне пришло в голову, что он хотел сказать: «Уинборн, письмо, ящик». «Умный, сволочь!» – подумала Хельга. Стараясь говорить непринужденно, она сказала: