– Истон, - я называю ей свою фамилию.

– Ты родился с одним именем?
– она поддевает меня.

– Это единственное имя, которое тебе нужно знать. Я не Румпельштильцхен. Мое имя не имеет для тебя никакой силы, - я бросаюсь к ней, заставая врасплох.
– Теперь моя очередь. А ты кто такая? – я останавливаюсь всего в двух футах от нее, чтобы смотреть на свою пленницу сверху вниз и напомнить ей, кто здесь главный, а также я чувствовал необходимость рассмотреть ее черты лица вблизи. Навязчивое узнавание крутится в моей голове, как призрачная, но неуловимая мелодия.

Она отрицательно качает головой.

– Нет.

– Ты коп?

– Нет.

– Зачем пыталась поймать Джека Келлера?

Ее глаза слегка расширяются при упоминании его имени.

– Нет.

Отлично.

– Я старался играть честно. Просто помни об этом, - я тянусь к ней, и она, как и ожидалось, вскидывая руки, чтобы блокировать удар. Ее обучали самообороне. Я слишком долго колебался тогда, на складе, и эта ошибка в суждениях дорого мне обошлась.

Я быстро преодолеваю то короткое расстояние между нами и обнимаю ее за талию, опуская на пол. Я заставляю ее лечь на живот, стараясь прижать ее ноги коленом, чтобы на этот раз она не ударилась.

– Ублюдок.

– Это единственное имя, с которым я могу жить, - я лезу в ее задний карман и достаю кожаный бумажник, который нащупал там раньше. Большинство женщин держат свои удостоверения личности и прочее дерьмо в сумочке. Копы же предпочитают держать все важные документы при себе.

Я упираюсь локтем ей между лопаток, чтобы она не упала, пока я роюсь в ее бумажнике. Достаю ее права.

– Макенна Дэвис. Номер один-двенадцать в Ловер Куин-Энн. Хорошее место. А теперь посмотрим, кто ты, - я достаю ламинированную карточку.
– Ты частный детектив.

– Сукин сын.

– Ты грязно выражаешься, - я шлепаю ее по заднице, прежде чем отпустить.
– Должно быть, это пережиток твоих коповских дней, - как только получу всю необходимую информацию, я встану и отойду подальше - подальше от нее.

Она с трудом поднимается на ноги и откидывает волосы с лица. Дыхание затруднено, ее грудь тяжело поднимается и опускается. Я замечаю, как ее разорванная рубашка распахивается, открывая аккуратный животик.

Слишком близко. Я делаю шаг назад, чтобы она не смогла разглядеть мое лицо.

– Как ты оказалась сегодня на складе?
– требую я. Тот лимит терпения, который позволял мне спокойно держаться рядом с ней, подошел к концу. Она – коп или была им когда-то. Большинство детективов не занимаются доносами в участок. Мне нужно знать, почему она следила за Келлером.

– Келлер, кем бы ни был этот человек, убил мужа моей клиентки, - наконец, произносит она.

Я изучаю ее лицо.

– Дженнифер Майер – твоя клиентка.

– Да.

Я знал, что Келлер охотился за Майером. Келлер должен был выйти из укрытия, чтобы добраться до него, и именно поэтому я оставлял Майера в живых так долго. В качестве приманки. Жертвы, которую я вскоре принес.

Но жена Майера - представляет собой поразительное открытие.

Я прихожу к выводу, что эта женщина говорит правду. По большей части. Я бросаю черный бумажник к ее ногам и разворачиваюсь, чтобы взять свечу. Я подхватываю ее с пола, и между лопатками простреливает боль. Стиснув зубы, я достаю зажигалку и смотрю на нее. С моей точки зрения проблема ясна.

– Тебе нужен свет. Мне нужны ответы, - я щелкаю зажигалкой. Маленькое пламя танцует между нами, отбрасывая дрожащие тени на стену.
– Что тебе известно о Милтоне Майере?

Она щурится, пытаясь заглянуть за пламя. Я держу зажигалку справа от себя, чтобы свет не падал на мое лицо.

С обреченным вздохом она скрещивает руки на груди, задирая разорванную рубашку, чтобы обнажить еще больше кожи.

– Сегодня была моя первая ночь на этом деле. Меня наняла жена Майера, чтобы подловить его на измене.

Правдоподобно. Майер был не просто мошенником. Он был мерзким, садистским дьяволом.

– Но вместо этого, - продолжает она, - я увидела, как Майера застрелили.

– И твое храброе маленькое "я" последовало за убийцей, чтобы поймать его и приписать к своим заслугам, - рассуждаю я.

Она слабо кивает.

– Но ты стала свидетелем не одного, а двух убийств. Это дерьмовая удача для бывшего копа.

Последняя фраза поднимает ей настроение, расходуя остатки энергии.

– Я рассказала тебе то, что ты хотел знать. И я не представляю для тебя угрозы. Ведь я не коп.

– Но ты знаешь, как меня зовут, и где я живу, - я позаботился о том, чтобы она владела этой информацией, и моя совесть была чиста. Я не могу рисковать, не обрубив концы.