– Ну так что тебе удалось выяснить? – нетерпеливо потребовала я компенсации за мой обед. – Неужели убийца действительно был чернокожим?

Клэр выдержала паузу, вытерла губы салфеткой и подалась вперед.

– Сначала я тоже так подумала. Это мог быть если не афроамериканец, то латиноамериканец или даже азиат. Тейтлман настаивал именно на такой версии, но только до тех пор, пока я не попросила его провести еще один анализ.

Она доела мой обед, немного помолчала и хитро прищурилась.

– Я когда-нибудь говорила тебе, что мне нет равных в дерматологии?

– Нет, Клэр, – покачала я головой, с нетерпением ожидая продолжения.

– Нет? Странно. Не понимаю, как мы пропустили столь важную для нас тему. Ну да ладно, эксперты в лаборатории пытаются сейчас выяснить, каков уровень пигментации в обнаруженных образцах. Точнее, гиперпигментации, поскольку речь идет о клеточном или ячеистом строении кожи, в которой содержится большое количество меланоцитов, придающих клеткам кожи определенную пигментацию, причем на поверхности кожи в гораздо большей степени, чем в ее нижних слоях.

– Клэр, а ты не могла бы объяснить все это проще?

– Меланоциты представляют собой темные подкожные ячейки, наиболее развитые у людей с цветной кожей. – Подвернув рукав, она показала мне свою смуглую кожу. – Вот сейчас ты видишь средний уровень меланоцитов. А в тех образцах, которые были обнаружены под ногтями убитой женщины, они практически полностью отсутствуют. Они имеют голубоватый оттенок, что совершенно нетипично для кожи даже с небольшим содержанием меланина. И это должен понимать любой дерматолог.

– Что именно? – подскочила я от нетерпения.

– Понять, что убивший эту несчастную женщину человек никак не мог быть чернокожим! – с торжествующим видом объявила Клэр. – Это исключено. Преступник – белый человек с искусственной пигментацией. Чернила, Линдси, все дело в чернилах. Несчастная женщина вцепилась ногтями в его кожу как раз в том месте, на котором была татуировка.

После того как Клэр ушла, я еще долго сидела за столом и размышляла над ее открытием. Конечно, новость порадовала меня. Вскоре появилась Карен и вручила мне большой конверт от Симоны Кларк.

Это было досье на полицейского Эдварда Чипмана, который служил в полиции Сан-Франциско много лет назад. Я вынула из конверта несколько листов бумаги и стала быстро просматривать их. Чипман был патрульным полицейским и почти всю свою службу провел на улицах города. В отставку он ушел в 1994 году в звании сержанта. За годы службы дважды получал благодарственные грамоты за храбрость при исполнении служебных обязанностей.

Я пристально вглядывалась в его фотографию. Узкое темное лицо с огромной копной курчавых волос, которые были так популярны у негритянского населения в шестидесятые годы. Вероятно, Чипмана сняли в тот момент, когда он только поступил на службу. Я просмотрела все бумаги и разочарованно закрыла папку. Обычные сведения о человеке, ничего такого, за что можно было бы ненавидеть. И уж тем более его несчастную вдову. В послужном списке не было никаких зацепок, конфликтов, скандалов, что стало бы причиной мести. За свою тридцатилетнюю карьеру Чипман ни разу не выстрелил из служебного пистолета, а то и вообще не вынимал его из кобуры.

Правда, он был в полицейском отряде по охране общественного порядка в Потреро-Хилл и состоял в небольшой общественной организации под названием «Офицеры за справедливость», которая защищала интересы чернокожих офицеров полиции, но это вряд ли могло явиться причиной ненависти. Как и многие другие полицейские, Чипман был незаметен, скромен, добросовестно исполнял свои обязанности, никогда не попадал в неприятные ситуации и не оказывался в центре внимания общественного мнения. Короче говоря, в его послужном списке не было ничего такого, что хоть как-то связывало бы его с убийством Тэйши Кэтчингс или с ее дядей Кевином Смитом. Однако интуиция подсказывала мне, что именно здесь следует искать зацепку. Мои размышления прервал внезапный стук в дверь. На пороге показалась Лоррейн Стаффорд.

– У вас есть минутка, лейтенант?

Она сообщила, что украденный белый фургон принадлежит Рональду Стесику, преподавателю антропологии колледжа в Маунтин-Вью.

– Вероятно, автомобиль угнали со стоянки возле колледжа, – предположила Лоррейн. – А хозяин слишком поздно заявил о пропаже, поскольку по служебным делам уехал на несколько дней в Сиэтл.

– А кто мог знать, что он уезжает?

Она похлопала рукой по бумагам.

– Его жена, коллеги по работе, администратор колледжа. Он ведет занятия в двух группах, значит, учащиеся тоже могли знать об этом. Кроме того, Рональд Стесик ведет уроки еще в нескольких местных школах.

– А его ученики проявляли какой-либо интерес к фургону или месту парковки?

Лоррейн снисходительно хмыкнула.

– Он говорит, что половина его студентов приезжает на занятия в шикарных «БМВ» и «саабах». Вряд ли их может привлечь старый фургон, которому уже больше шести лет.

– А как насчет стикера на бампере? – со слабой надеждой в голосе спросила я.

Конечно, я прекрасно понимала: этот Стесик не имеет никакого отношения к убийствам, но на его машине была та же самая наклейка, что и в подвале дома в Окленде.