– Я здесь. За валежником ходил…

Бандиты резко развернулись, направляя автоматы на вход. Два луча от фонарика скрестились на омоновце. Темрикоев спокойно прошел мимо боевиков с огромной охапкой сучьев. Бросил их на каменный пол отводка и обернулся:

– Прекрати в лицо светить! Лучше помоги огонь разжечь. Мы с Паулем уже замерзли. Когда светло было – боялись, что русские заметят, а сейчас еле насобирал дрова…

Огоньки тут же опустились и теперь светили в пол. Из-за этого лица людей казались темными, лишь поблескивали глаза, да у одного из молодых бандитов белела полоска неизвестно по какой причине оскаленных зубов. Он и направился к Мовсару. Вскоре в пещере горел огонь. Трое боевиков и Грассер с Темрикоевым уселись у костра. Молча разглядывали друг друга. Отсветы разгоревшегося пламени скользили по лицам, то накрывая их тенью, то высвечивая каждую черточку. Высокий чеченец со шрамом не сводил глаз с Мовсара. Тот заметил и спросил:

– Чего уставился, Теймураз? Давно не видел?

Бандит мрачно ответил:

– Да нет, думаю. Унести твою голову Доку или увести тебя живым и пусть он сам ее отрежет…

Грассер посмотрел на бандита со шрамом, затем на брата и решительно запротестовал:

– Э-э-э, нет! Так дело не пойдет! Он меня спас и помог от русских бежать. Я ему слово дал, что его не убьют…

Чеченцы переглянулись, а Мовсар даже бровью не повел на угрозу. Спокойно подвинул обгоревшие сучки в центр кострища и посмотрел на немца:

– Пауль, поесть надо…

Преспокойно вытянул из сумки несколько кусков жареной баранины, захваченной в придорожном кафе и остатки лепешки. Баранину насадил на две палки и подогрел над огнем. Протянул бандитам, но те отказались, доставая собственные припасы. Омоновец пожал плечами:

– Как хотите…

Вместе с Паулем с аппетитом принялись за еду, искоса поглядывая на жующих боевиков. Те явно не знали, что им делать. Грассер неожиданно подумал, глядя на этих троих: «Я больше не смогу писать о них с восторгом…». Посмотрел на сидевшего рядом брата: «Я теперь на твоей стороне, Мовсар. Будь что будет». Они запили пищу по очереди водой из фляжки омоновца. Темрикоев предложил:

– Теймураз, давай сходим за хворостом пару раз, иначе ночью замерзнем…

Чеченец со шрамом посмотрел на своих, а затем встал. Увидев, что Мовсар шагнул к выходу без оружия, тоже положил автомат на камень. Вдвоем вышли из пещеры. Пауль забеспокоился, хотя внешне не показал вида. Посмотрел на боевиков:

– Вы не от Абу-Идриса? Он обещал дать хорошее интервью о бесчинствах русских…

Один из бандитов, совсем юнец, заговорил хвастливо:

– Наш командир ничуть не хуже Шамиля. Вот только ему не понравится твоя компания…

Грассер пожал плечами:

– Он мне помог бежать и согласился довести до окрестностей Тазен-Кале. Если бы не Мовсар, я бы снова попал в руки федералов.

Молодой спросил:

– А ты не видел двоих мужчин поблизости? Одеты в гражданскую одежду, с рюкзаками…

Пауль покачал головой, чутко прислушиваясь к звукам за стенами пещеры:

– Да нет. Вот федералов видели. Мы едва успели спрятаться, а потом Мовсар меня сюда привел. Сказал, что ночь пересидим здесь. Что-то случилось?

Они заговорили по-чеченски, но даже не зная языка Пауль догадался, что они спорили, стоит сказать немцу о своих пропавших приятелях или нет. В конце концов сошлись на чем-то и все тот же молодой чеченец заговорил:

– Двое наших друзей отправились на час раньше, чем мы и пропали.

Грассер помолчал, потом вздохнул:

– Надеюсь, что с ними ничего плохого не случилось.

Слова прозвучали искренне и молодой улыбнулся:

– Доку будет рад увидеть тебя!

– А кто это, Доку?

– Наш полевой командир, Доку Исрапилов. Настоящий борец против русских! К нам приезжал журналист из Англии и долго говорил с ним…

Пауль внутренне вздрогнул: «Вот и налетел я на того, кого меньше всего желал видеть. Теперь надо быть вдвойне осторожным и следить за каждым словом. Не дай бог, если Исрапилов догадается, кто я». От Беслана Сидаева он уже слышал о страшных пытках, каким подвергал Доку пленных русских солдат и офицеров. По спине пронесся мороз. Журналист зябко передернул плечами и повернулся к огню спиной. Жар от огня мгновенно проник под куртку. Озноб прошел, а вместе с ним и чувство тревоги.

От входа раздался шум шагов. Оба чеченца схватились за автоматы, но это оказались Теймураз и Мовсар. Бросив охапки сучьев возле костра, они снова направились за дровами. У костра до самого их появления царило молчание. Грассер откровенно наслаждался теплом, поворачиваясь то одним боком, то другим. Влезшие с новыми охапками сучьев омоновец и бандит присели рядом с огнем. Лица обоих были спокойны. Темрикоев предложил:

– Пауль, ложись отдыхать. Завтра рано встанем и двинемся дальше…

Чеченец со шрамом возразил: