Мои глаза округляются, я в панике перевожу взгляд на Риту, а у нее такое выражение лица, будто она выхватила джекпот. Выиграла Олимпийские игры. Избралась президентом. Торжество и полный восторг! Новость ее не пугает, наоборот, топит в счастье.

Некоторое время мы в шоке. Ну ладно, в шоке — я. Рита моментально вживается в роль, становится важной и томной. На приеме врач заверяет, что для паники нет причин. Я немного напрягаюсь, но Рита в себе уверена на все сто. Успокаивает меня, убеждает, что все будет прекрасно.

Удача оказывается на нашей стороне. Возможно, кто-то наверху решил, что проблем и препятствий с нас действительно хватит, и беременность проходит хорошо. На втором скрининге, в двадцать недель, врач поздравляет меня с тем, что у меня будут две дочери.

Сразу две. Одновременно.

В этом момент я понимаю, что Демин теперь с меня не слезет — отомстит за шуточки по полной программе!

Так в итоге и получается — бойцы в отряде, командир и даже Тодоров ржут и поздравляют. Не упускают ни единой возможности напомнить, что скоро у меня в квартире будут жить целых три женщины. Я почему-то раньше думал, что такие подколы обидны. Но правда оказалась совершенно иной. Мне весело! И отчего-то переполняет гордость. Это такое… такое приятное чувство, что мне даже нравится. У меня будут две дочери. Судьба хитра, вела меня тернистой дорогой, и в итоге окружила самыми потрясающими и красивыми женщинами. А они будут красивыми, в этом нет никаких сомнений. Самые прекрасные девочки на свете! И я сделаю все, чтобы они были очень счастливы.

Ритины родители моментально включаются в наши радости и поддерживают от всей души. Они хорошие, будут баловать внучек.

Каждый день Рита созванивается с мамой, они обсуждают ее самочувствие и прочие беременные штуки. Катя, как узнала о наших новостях, каким-то образом умудрилась тут же забеременеть вторым ребенком. И с Ритой у них появилось огромное количество общих тем.

Стыдно было только за мою маму. Даже говорить ей не хотелось, если честно, но это же не по-человечески… Я написал сообщение, она ответила «поздравляю». Ее жизнь сузилась до телефонных звонков и сборов передач в колонию. Я бы предпочел напрочь забыть о существовании Ленёва и его роли в моей жизни, но связующая ниточка в виде матери снова и снова дергала за совесть.

Как-то я даже навестил его в колонии, мы говорили по телефону через стекло. Спокойно так, без эмоций. Выглядел он плохо, от былого полковника полиции не осталось и следа. Жалкий старик, хотя ему едва перевалило за шестьдесят, впереди могли бы быть чудесные годы, наполненные отдыхом, путешествиями и прочими радостями. Тюрьма подкосила человека, обострила болезни. Он упал на самое дно. И винить-то некого. Его не подставляли — брали за дело. Ленёв предупредил, что в будущем, заполучив власть, я тоже расслаблюсь и почувствую себя безнаказанным. Магия ксивы и статуса. Вряд ли, Глеб Николаевич, очень вряд ли.

Удовлетворения я не испытываю, мне даже жаль его. Как бы там ни было, он не оставил мне выхода. Не я развязал эту войну, но я должен был победить, чтобы спасти свою семью, свою женщину. И наше с ней будущее.

***

Рита

Леша присутствовал на родах. Многие подруги меня отговаривали, но другой вариант даже не рассматривался. Благодаря ему я практически избавилась от своей проблемы, и боль больше не обрушивает мой мир, но рисковать не хотелось. Вдруг я запаникую? Отключусь? А его присутствие всегда помогает собраться.

Мне был необходим человек, на которого я могла бы опереться. И когда начались схватки на три недели раньше срока, Леша позвонил врачу и мы отправились в роддом.

Роды прошли быстро, с эпидуральной анестезией и Алексеем у изголовья кровати. За стенкой ждала операционная, в любую секунду доктор был готов сделать кесарево сечение. Мне бы даже, наверное, хотелось, но дочери лежали настолько идеально, что мы решили попробовать сами.

В итоге шесть часов схваток, во время которых мы смотрели сериал на телефоне, а потом час на кресле. От шока и эмоций я плохо соображала, чувствовала себя ужасно вымотавшейся и слабой. Пока кормила одну дочь, Леша держал в руках другую. И наоборот. А потом нас перевели в отдельную палату.

В ту ночь мы оба с ним плакали. Немного. Он тоже, я видела красные глаза. Впервые за много-много лет. От эмоций, настолько это был волнительный и сильный момент. Малышки родились такими крошечными, по два с половиной килограмма, а в его руках и вовсе как куколки! Но, слава Богу, полностью здоровыми!

На всякий случай мы с детьми подольше задержались в больнице, и только более-менее наладив кормление, выписались домой. Если коротко — кормить с имплантами возможно, но первое время — это круги ада. Ох как я ругалась мысленно на Сашка и себя за эту никчемную операцию! Но мы справились.

А потом все наладилось. И как бы тяжело ни было, я ни разу не пожалела, что пошла на это. Именно об этом я и мечтала.

***

Год спустя

Дочки подрастают удивительно быстро! Вот они уже бегают, совершенно разные внешне, но одинаково любимые. Шумные, красивые. У обеих голубые Лешины глаза. У Миры уже приличный хвостик на макушке, а Даша почти полностью лысая. Леша смеется, что Даша пошла в него, и проводит ладонью по стриженной под машинку голове. Это очень смешно, потому что на самом деле Даша как раз-таки отхватила мои гены — именно на моей головушке, если верить рассказам мамы, косы появились только после двух лет.