Глаза Ава ярко вспыхивают, тело содрогается, словно от удара током:

– Нам обязательно повезет! Я обещаю! – и доверчиво наклонившись ко мне, шепчет. – Знаешь, мне иногда кажется, что мы с тобой из одного мира…

– Эт вряд ли… – протягиваю голосом товарища Сухова. – Но если я правильно понимаю твою специализацию – то у нас бы ты как сыр в масле катался. Ну в смысле – ел бы с мифриловой посуды бриллиантовой ложкой.

Раскрыть самую сокровенную тайну Ав пока не решился. Лишь жадно раздул ноздри и потащил меня дальше. Я как на экскурсии крутил головой.

Мелькали ветхие домики, жалкие хибарки, лавочки – из пористого камня и цементирующего пепла. Магазинчики и таверны посолидней – из черного глубинного монолита. Изредка, на крупных перекрестках, попадались и вовсе приличные заведения, в которые вложили явно не одну сотню тысяч очей веры. Яркие краски, воплощенное дерево, стекло и ткани. Учитывая, как дорого на минусах творить, а также то, что уровень жадно пылесосит из всего созданного энергию… Думаю, ежедневная поддержка такого заведения стоит немало.

Наконец, Ав ткнул пальцем в лавку из черного гранита. Вывеска на незнакомом, но читаемом языке обещала продать старателям все что угодно, а так же готовность скупить добытое по самым привлекательным ценам. Быть может – даже себе в убыток.

Ну-ну…

Рядом со входом возвышалась фигура охранника, чем-то похожего на киношного назгула. Черный рваный плащ, тьма под капюшоном и совсем не голливудская жуть, веющая от застывшей фигуры на десяток метров вокруг.

Склонив голову к плечу назгул инфантильно наблюдал, как у маленькой хибарки через дорогу, возится в пыли крохотная богиня. Скорее даже фея и вероятно – цветочная.

Замурзанное личико, мельтешащие крылышки, потрепанное зеленое платишко. И поддельный цветочек, воткнутый в пепел и заботливо огороженный крохотным заборчиком. Цветок, искусно слепленный из каких-то палочек, веревочек и обрывков ткани…

Фея кружилась вокруг, рыхлила допотопными грабельками мертвый пепел и напевала что-то тоскливое.

– Хрусь! – здоровенная лапа какого-то поддатого зверобога наступила на цветок.

– Ах! – фейка от неожиданности упала на землю. Огромные анимешные глаза наполнились влагой. Две слезы скатились по щекам и упали в пыль крохотными драгоценными камнями. Пара совсем уже мелких божественных сущностей – буквально с палец размером, тут же устроили за них драку.

Придерживаю на секунду Ава, даже не обратившего внимания на крохотную трагедию:

– Погоди…

Подхожу к фее, присаживаюсь рядом на колени. Малышку жалко – до глубины души. Всхлипывающее кукольное личико смотрит сквозь меня, в пустоту. Аура безысходности лавинообразно нарастает вокруг. И я неожиданно остро понимаю – если не вернуть богине смысл жизни – она просто развоплотиться. Ну не может она жить в мертвом мире. Богиня цветов среди пепла – словно рыба выброшенная на берег. Потрепыхалась немного, и тихо заснет. Навсегда…

Торопливо уговариваю сам себя: она же крохотная, сколько там тех чудес нужно? Чай не обдерут меня как липку?

Решаюсь. Тянусь к источнику энергии, представляю себе горсточку чернозема и махонькое зернышко макового семени.

Ладонь тяжелеет, запах родной земли неожиданной болью отзывается в сердце. А может причина в том, что я вычерпал баланс под ноль?

– Держи, мелкая. Не плачь…

Осторожно высыпаю землю подальше от дороги. Подтягиваю пару каменюк – побольше да поострее, огораживаю участок у скворечника богини. Ходят тут всякие…

Оживающая на глазах фея жадно нюхают воздух и безошибочно наводится на кучку чернозема. Взлетает с места, одним рывком преодолевая дистанцию, бухается прямо на рукотворную клумбу. Размазывает землю по щекам, счастливо смеется, смотрит на меня с надеждой. Право слово, так детсадовец глядит на деда Мороза.

Не разочаровываю. Осторожно протягиваю семечко.

– Это мак. Алый такой цветок. Красивый, полезный, опасный. У нас даже запретили его свободно выращивать… Но то такое… Своя специфика…