– Да ты что!? – делаю возмущенно-восторженное лицо и трясу нифигаськой в воздухе. – Да это же уникальный артефакт для копателей! Отпугиватель тварей Хаоса! Знай себе, долби породу. Ни одна крыса не попадется на пути!

Диа подмигнула и негромко шепнула:

– Либо наоборот. Приманит тварь покрупнее, которая уже тебя унесет в этом дырявом мешке.

Качаю голово, легко парирую:

– Сие невозможно! Нифигаська останется пустой! Понимать надо!

– Я бы взял одну… – осторожно тянет руку шахтер.

– Косарь! – заявляю уверенно и грозно трясу пальцем – И это еще по скидке!

– Я и лучше могу сделать… – Ав окончательно поверил в себя.

– Лучше не надо! – отрезаю немного испуганно. – Лучшее, оно злейший враг хорошего.

В итоге, пристраиваем нифигаську в надежные руки. Остаток авосек сдаем оптом Дие, и та выкладывает их на полках под слоганом: «Хит сезона!»

В плюсах – четыре тысячи совушек. Деньги делим пополам, хотя Ав краснеет и мнется. В конце концов негромко признается, что ему и так за упоминание авосек по копеечке капает. Аргумент принимаю, но не признаю. Деньги пополам. Не та сумма чтобы по монетке высчитывать. Как говорят в бизнесе – миллион рублей на двоих поделить легко. А вот сто миллионов уже никак не делятся…

Тут же, на месте, творю легкий спецназовский камуфляж и удобные берцы. По камням лазить самое то. Перетягиваю талию купленым ремнем – натуральная кожа, ручная работа. Остальное, включаю кирку, закидываю в пространственный карман.

Перед уходом уважительно раскланиваемся, игнорируя заинтересованные взгляды богини. Четыреста лет терпел без секса – выдержу еще пару деньков. Да и не факт что перепало бы. Мало ли какой юмор у древних, как разум на планете, божеств. Им уже дышать может надоесть, не то что секс.

Под тяжелым и многообещающим взглядом Мимина, осторожно открываем дверь, выходим наружу. В спину летит:

– И входыть так жэ! На цыпочках, как в жэнскую баню! Нэ то так дэлэнькну – совсем сэдой будешь!

Прикрыв створку, я поворачиваюсь к площади и замираю. Ад и Израиль! Столпотворенье богов и алые пятна цветов!

Маковый сад уже вылез из рукотворной клумбы и успешно расползся на десяток метров в глубину улицы. Под такое дело кто-то даже подсуетился – и разобрал один из ветхих домиков – освободив пространство и пустив камень на ограду.

Дюжина фей крутились вокруг цветов как пчелы. Танцуя, опыляя, собирая урожай, ускоряя рост, вытряхивая мак из созревших головок и перерабатывая в компост увядшие цветы. Несколько фей суетились у раскинутого тут же шатра – заваривая и разливая по чашкам маковый чай. Попробовавшие чаек боги закатывали глаза и как горячие пирожки расхватывали связки сушеной соломки. Людям бы я такое пробовать не рекомендовал – откинуть копыта – как нефиг делать. Но у богов, видать, свой метаболизм.

Суровая фигура Назгула вышагивала по периметру, отгоняя сонмы любопытных и жадных до халявы. Помогавшие ему феи с крохотными копьями охотились за совсем уж мелкими божками стремящимися спереть хотя бы одно зернышко. Лишь стоящей невдалеке закрытой карете, с парой запряженных в золоченую сбрую зверобогов оказывалось некое почтение.

Вот одна из фей скользнула к окошку экипажа, успешно разменивая букет отборных маков на увесистый кошелек. С трудом удерживая его на весу фея застыла на месте, почтительно склонив голову и выслушивая какие-то рекомендации.

– Золото… – уважительно прокомментировал Авось. А покосившись на карету понизил голос, – Кто-то из Цитадели. Не хотел бы я привлечь ИХ внимание. Надеюсь, им нужны лишь цветы.

Согласно киваю, но сильно сомневаюсь. Вряд ли местные крутыши живут в полной изоляции и не держат руку на пульсе. Будь это так – на их место очень скоро сядет кто-то другой.

Вот разгрузившийся от золота фей уже вовсю раздает команды счастливым, чуть осоловевшим феям. Понимаю, когда у жизни появляется смысл – это тот еще мотиватор и гормон счастья.

Феи засуетились. Замелькали крохотные ножи. По зеленым головкам мака потекли капли белого сока. Застывая и темнея на солнце они на глазах превращались в опий-сырец. Невесело хмыкаю. Кто бы сомневался…

Тут феи разглядели меня. Звучит звонкая команда. Дюжина летающих божков дружно валится на колени и бьет земной поклон.

Седой фей неторопливо, с чувством собственного достоинства, подлетает ко мне. Прижимает руку к сердце, что-то басит на комариных тонах, коротко изображает поклон.

Следом за ним пыхтит тройка молодых феек. В руках – букет цветов, большое блюдо с отборным маком и комок опиума-сырца с кулак размером. С поклоном вручив дары, феи шустро возвращаются к алому лугу.