– Вали уже… – буркнул я, очищая кирку от крови и невольно стесняясь восторженного взгляда Ава. – Ну что, пойдём дальше?

– Ага… – чуть заторможено кивнул бог. – Чем это ты его?

– А ты не видел? Киркой. Будешь хорошо себя вести – и у тебя такая будет. Ты лучше скажи – что у тебя за клинки?

– Крафтовое. – отмахнулся Ав. – Сам делал, ещё в своём мире. Сплав технологий. Иглы морского дракона, молекулярная заточка, синтетический нейротоксин. Танки режет – как масло, плоть испаряет – кубометрами. Но это в мире смертных. А тут… Так себе поделка. Выглядит разве грозно, да крыс пугает. Запахом…

– Ничего. Доработаем, добавим чуток металла, который нельзя называть. Может и ещё чего получше накопаем. Было мне видение, в розовых тонах. Слушай, а знаешь, чего тянуть-то? Давай отойдём в боковой штрек и начнём углубляться прямо там.

– Глубоко? – деловито поинтересовался Ав, натягивая на руки какие-то бафнутые перчатки.

– Не очень, мой друг. Не очень. На восемьдесят первый ярус. Всего тысяча метров вниз…

Ближайший отнорок нашелся уже в полусотне шагов. Замерев ненадолго около входа, мы прислушались и принюхались. Где-то вдалеке уже громыхали кирки, слышались отдаленная разноголосица самых трудолюбивых богов. Но в нашем стволе вроде тихо…

Сорвав древнюю запретную табличку («МАЁ! В камень закатаю!»), мы углубились в старый забой. Пара минут осторожной ходьбы. Основной ствол едва заметно спускался вниз. Мелькнули узкие отнорки разведочных шурфов и, наконец, мы достигли тупиковой площадки. Фонари выхватили из полумрака истлевшее лежбище на полу и множество надписей на неизвестном языке. Прислоненная к стене замшелая кирка дополняла депрессивный пейзаж.

Я заценил статы инструмента: ничего выдающегося. Базовая модель, кайло истерто чуть ли не до рукояти, прочность – на нуле.

Ав осенил себя бесконечным кругом и прокомментировал:

– Думаю, здесь он и развоплотился. Работал до последнего, пока позволяла прочность инструмента.

– Вполне возможно. Тем больше шансов, что сюда никто не сунется в ближайшие дни. Ну что брат, за работу?

Сверившись с картой, я наметил первую цель – крупный самородок, диаметром с полметра.

– Точка Один. Дальность – где-то восемьдесят метров. Глубина – полста. Теорему Пифагора помнишь?

Насладившись непонимающим взглядом Ава я поплевал на ладони и взялся за кирку:

– Эх ты, деревня! Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов! Это значит что? Что копать нам порядка сотни метров, под углом в шестьдесят градусов. Поехали!

Закончив великой фразой, я нанес первый удар по породе.

Брызнуло и тут же опало пылью каменное крошево, отколотый кусок мягкого камня упал под ноги и за секунду превратился в невесомую взвесь.

Авось натянул себе на нос шелковый платок и заработал словно мельница, прямо на глазах углубляясь в породу. Ого! Силен бродяга! Вот она разница – между донатом и скилом. Ав, со своей нубской медно-серебряной мотыгой, кроет меня как бог черепаху. А ведь в моих руках мифриловое творенье, забафанное, под самый распорный клин!

Резко ускоряюсь, прокачивая сквозь мышцы не только кровь с кислородом, но и чистейшую веру. Довожу ДПС до трех ударов в секунду. Логи пестрят бухгалтерскими расчетами прихода и расхода, цифры баланса неторопливо катятся вниз.

Через три минуты звякает колокольчик: я добыл свой первый кубометр породы и профа увеличилась на единичку. Выработка выросла на десять процентов, а вот требование к следующему уровню – удвоилось. Теперь мне нужно переработать два куба камня. Надеюсь, формула тут посложнее чем тупое умножение на два. Иначе даже для несчастной сотни единиц в профе потребуется перевести в пыль несколько планетных систем. Два в сотой степени – это число с тридцатью нулями за спиной. Я и имени ему не знаю… Дальше триллиона – сплошные догадки…

Ав оторвался от меня уже на несколько корпусов и пылил как перфоратор вгрызающийся в бетон. Дышать первоматерией не хотелось. Эта хрень активней чем раковые и стволовые клетки вместе взятые. Отрастет еще что-нибудь лишнее или мутирует не в ту степь…

Пришлось напрячь воображение и скрафтить защитную полумаску. Благо, после череды пандемий двадцатых годов, ее устройство представлял себе даже ребенок.

Пока я выбил в породе нишу под гробик, Ав успел расширить начало нового забоя до хумановского стандарта – два с полтиной в высоту, полтора в ширину. Размер не случаен – габариты идеально подходят для свободной работы киркой. Золотая середина. Больше – уже роскошь, меньше – падает продуктивность.