Майор отчитывался, а я сидел за столиком, погрузившись в раздумье. Все ли у меня хорошо получилось? Допустят ли к боевым полетам? Хотелось быстрее собственными руками обрушить на врага смертоносный груз...

–  Идемте! - услышал я голос комэска. - Разрешение на вылет получено.

Испытание на готовность к боевым действиям я выдержал.

–  Поздравляю вас, - крепко пожал мне руку командир эскадрильи.

На второй день резко похолодало. Дул сильный ветер. Одетые во все меховое, мы собрались в землянке, на КП аэродрома. Разместились поэкипажно за длинным столом, разложив перед собой карты и штурманское снаряжение.

Командир полка попросил начальника штаба Андреева Романа Васильевича зачитать приказ о боевом расчете. Мне предстояло лететь в экипаже, где командиром был капитан Афанасий Николаевич Трушкин, а поверяющим - штурман нашего отряда старший лейтенант Пасиченко Трофим Платонович. Узнав об этом, я обрадовался. Трушкин и Пасиченко с первых дней войны в действующем полку. На их счету много боевых вылетов. Они летали в сложных условиях под Москвой в 1941 году, в непроглядно темные ночи на Кавказе и в Крыму в 1942 году, а теперь - под Сталинградом. Вторым пилотом оказался Вася Кошелев. Он хлопнул меня по плечу и весело сказал:

–  Снова вместе, вот здорово!

От этих слов стало как-то теплее.

Штурман полка капитан Степин Павел Николаевич повесил перед нами карту с проложенным маршрутом. Черная линия заданного пути уходила на юг, затем от характерной излучины Дона поворачивала на юго-запад и упиралась в красный кружок, окаймляющий крупный железнодорожный узел.

–  Бомбардировочный удар будем наносить по скоплению гитлеровцев на станции Лихая, - сказал капитан. - Противник подтягивает туда эшелоны с танками, артиллерией и пехотой.

Степин взял со стола указку, показал контрольные ориентиры, сообщил данные о магнитно-путевых углах, о расстоянии, максимальных высотах и подошел к нам. Он был невысокого роста, стройный. Позже я узнал, что наш штурман родился в крестьянской семье, в Саратовской области. В 1931 году с матерью, тремя братишками и сестренкой переехал в Магнитогорск, где его отец строил металлургический комбинат. По спецнабору ЦК ВЛКСМ в 1937 году был направлен в военное училище штурманов, спустя три года молодого лейтенанта, как отличника, оставили в училище. Вначале он был инструктором, затем преподавал воздушную навигацию.

В июле 1941 года с группой добровольцев Степин уехал на фронт. Он летал на бомбардировку военных объектов в тылу противника, приобрел опыт боевой работы в ночных условиях и недавно назначен штурманом полка.

Теперь этот двадцатидвухлетний блондин с улыбчивыми глазами стоял перед нами. Его грудь украшали боевые награды.

–  Обратите внимание на линию фронта, - сказал капитан, - она может служить световым ориентиром, а цель изучайте по фотоснимкам.

В землянку вошел командир полка.

–  Готовы? - спросил он.

–  Так точно! - Доложил Степин.

Я аккуратно свернул полетную карту, заложил ее в планшет и вместе с Кошелевым пошел на самолетную стоянку.

На заснеженной окраине аэродрома стояли ширококрылые ТБ-3. Их плоскости издали напоминали шиферные крыши. В тридцатые годы, когда тяжелый бомбардировщик был создан группой конструкторов А. Н. Туполева, он считался самой большой машиной в мире. И если уступал, то разве только знаменитому "Максиму Горькому" и германскому гидросамолету ДО-Х. Его полетный вес составлял 32 400 килограммов. Бомбардировочное оборудование позволяло подвешивать до 5000 килограммов бомб разного калибра, а 8000 литров горючего обеспечивали беспосадочный перелет на расстояние до 2000 километров.

К сороковым годам авиация совершила рывок вперед. В небе появился бомбардировщик, выгодно отличающийся от старого ТБ-3. Он был с убирающимися шасси, закрытой прозрачным фонарем кабиной летчиков, а главное - у нового самолета были больше скорость, радиус действия и выше потолок.

Таким образом, четырехмоторный гигант с размахом крыльев 48 метров, громоздкой системой водяного охлаждения и крейсерской скоростью 140 километров в час оказался устаревшим. Но в первый период войны нам пришлось мобилизовать все средства борьбы, и ТБ-3 использовался в качестве ночного тяжелого бомбардировщика в битвах под Москвой, Сталинградом, в сражении на Курской дуге...

Мы подошли к машине с хвостовым номером "шесть". Ее экипаж был нам знаком еще по тренировочным полетам. У крайнего двигателя на стремянке стояли двое: совсем молоденький техник-лейтенант Алексей Плаксенко и кареглазый, среднего роста старший техник-лейтенант Александр Соловьев. Они доливали в радиатор антифриз - жидкость, не допускающую замерзания воды в системе охлаждения при сильных морозах. Стрелок-радист Ваня Меркулов уже зарядил свой кинжальный пулемет - один из трех крупнокалиберных пулеметов системы Березина, установленных на ТБ-3, и начал проверять радиостанцию РСБ-5.