Облизнув губы, пальцами раскрыл Ангела пошире, взялся за основание члена и направил его к анусу Хейло. Едва головка моего члена коснулась его, Хейло подался назад, и я медленно толкнулся внутрь. Его стон эхом отразился от стен. Иисусе, в нем так хорошо! Тугой, горячий как бархатный кулак. Я впился пальцами в его бедра и вошел до конца.

— Блядь…— Хейло повернул голову, прижавшись лбом к крышке рояля.

И да, я хорошо знал это чувство. Ангел был в состоянии эйфории. Его накрыло потоком мощных ощущений, и именно этого я добивался. Я улегся на него и потянулся к его рукам.

Переплетя наши пальцы, я закрыл глаза и уткнулся носом в его шею, касаясь губами мягкой кожи. Наши тела слились настолько, насколько это вообще было возможно тут, наверху, под светом прожекторов.

Я чувствовал, как его тело поднимается и опускается с каждым рваным вдохом.

— Я хочу, чтобы каждый раз ты думал об этом, когда сидишь за своим роялем и смотришь на него. — Хейло вздрогнул подо мной. — Я хочу, чтобы ты запомнил то, что чувствуешь сейчас, когда я глубоко внутри тебя.

— О, Господи, — простонал Ангел.

Я сжал пальцы и прижал ладони Хейло к крышке рояля. Затем я медленно качнулся назад, почти до конца вынув член — Хейло вскрикнул, его тело протестовало — так что я сменил направление и снова толкнулся внутрь. Хейло подался назад, встречая меня на полпути. У меня поджались пальцы ног от горячего шелковистого ощущения внутри него.

Совершенный! Гребаный! Экстаз! Вот что означало быть внутри Хейло. И не только физические ощущения заставили меня чувствовать себя так. Радость, которая осветила его глаза во время ужина. Удовольствие, которое появилось на его лице, когда он увидел подарок, на подготовку которого я потратил месяцы. И любовь. Это была вся гребаная любовь, которая лилась из него, при каждом взгляде, поцелуе или прикосновении ко мне.

Это отличалось от всего, что я когда-либо испытывал. Я потянул его за плечи и поднял вертикально, пока спина Хейло не прижалась к моему торсу, а я не оказался так глубоко внутри него, как только мог.

— Ангел… — прорычал я и, протянув левую руку, положил ладонь ему на грудь прямо напротив сердца. Правой рукой сжал его член.

Хейло протяжно вздохнул и, откинув голову назад, посмотрел на меня — та самая причина, почему я поменял нашу позу. Я потянулся к его губам, а Ангел положил свою ладонь поверх моей руки, той, что была на его сердце и прошептал: «Я люблю тебя».

—Я тоже чертовски тебя люблю.

Прижавшись к его губам, я углубил поцелуй и одновременно толкнулся. Хейло ахнул, но не отстранился.

— Сильнее, Вайпер, — попросил он и рвано застонал. — Я хочу сильнее!

Его глаза вспыхнули. Обычно яркие, они стали почти черными и заблестели от пьянящего возбуждения. Я кивнул, затем прикусил его губу и втянул ее в рот. Хейло трахал наши сжатые в кулак ладони. Я вышел на несколько дюймов, а в следующий момент толкнулся в него с такой силой, что Ангел был вынужден опереться обеими руками о рояль.

Я сжал его бедра, и Хейло закричал. Он опустил руку вниз и начал лихорадочно дрочить, пока я трахал его, как он меня и умолял.

Слова, которые вырывались из Хейло доказывали, как низко пал мой чистый ангел. Его плечи напряглись, и мое имя сорвалось с его губ как молитва. Собственный оргазм пронесся вниз по позвоночнику и взорвался одновременно с ним. Наши крики протестировали акустику сцены. Динамики справились — они отлично подойдут для сексуальных песен. Когда вокруг нас снова воцарилась тишина, я неохотно покинул его тело и опустился на Хейло.

— Ты все еще жив, Ангел? — прошептал я в его ухо.

— Не знаю, — ответил Хейло и повернулся ко мне, — я ощущаю себя так, словно парю.

— О, правда?

Хейло кивнул.

— Не хочу возвращаться.

Я убрал его влажные волосы с потной кожи и лизнул.

— Парни удивятся тебе со спущенными штанами. Поэтому мне надо забрать тебя.

— М-м-м, — промурлыкал Хейло, заставив меня усмехнуться, — мне все равно.

— Ну, а мне не все равно. Никто не должен увидеть тебя таким… кроме меня.

Я потянулся и провел мизинцем по его губам. Хейло засосал мой палец, его тяжелые веки затрепетали, а мое сердце почти остановилось.

Ангел был опасен для моего долбаного здоровья, но почему-то меня это не волновало, потому что быть с ним вот так, любить его и быть любимым им — являлось моим видением рая. И я никогда, блядь, не хотел его покидать.

ГЛАВА 24

ХЕЙЛО

— Мои родители только что звонили. Они ждут нас внизу, — мой голос отразился эхом по коридору.