Кроме всего прочего, выход из строя «Микасы» привел к беспорядку в кильватерной колонне неприятеля. Чем не замедлили воспользоваться русские. Не прекращая стрельбы, они начали формировать единую кильватерную колонну.

На этом этапе боя получили повреждения «Сикисима», «Асахи», «Идзумо», «Токива» и «Ивате». На них были частично выведены из строя орудия главного калибра, не считая разбитых казематных, а в образовавшиеся в бортах пробоины проникла вода. «Сикисима» и «Ивате» могли утонуть в любой момент, приняв через пробоины около пятьсот тонн воды каждый.

Сильно досталось броненосному крейсеру «Токива». Попавший в него тяжелый снаряд встряхнул крейсер настолько сильно, что в носовом отсеке вышло из строя рулевое устройство. Попадания еще нескольких снарядов примерно в пяти футах над ватерлинией привели к значительным затоплениям. Девятидюймовый снаряд, взорвавшийся на броне кормовой башни главного калибра, вывел ее из строя на некоторое время. Еще один снаряд, взорвавшись в основании кормовой трубы, сильно уменьшил тягу топках котлов. Что привело к падению скорости, но ненадолго. Сумев с помощью обращения к Аматерасу и вспомогательных средств отремонтировать повреждения, крейсер ускользнул от преследующих его русских и добрался до Вейхайвея…

«Идзумо», незначительно поврежденный предыдущими попаданиями, потерял ход, когда врезавшийся в него двенадцатидюймовый снаряд пробил все палубы вплоть до броневой, проскользнул вдоль нее и взорвался в котельной. Вся средняя группа котлов вышла из строя, и скорость крейсер упала до совершенно мизерных пяти узлов. При этом на крейсере заклинило переднюю башню и теперь она могла стрелять только прямо по курсу.

Японские корабли, которыми теперь командовал державший флаг на «Ясима» контр-адмирал Камимура, пытались прикрыть флагман от русских снарядов. Но попавший между двумя колоннами «Микаса», получивший еще несколько попаданий, сильно поврежденный, объятый огнем и дымом нескольких пожаров, перевернулся и затонул практически одновременно с «Сисоем». Надо заметить, что и русским, и японцам удалось эвакуировать адмиралов с флагманских кораблей незадолго до их гибели.

Трезво взвесив шансы, Камимура приказал выходить из боя. На этом, заключительном этапе боя, японцы потеряли «Идзумо». Отсеченный от главных сил броненосцами неприятеля, потерявший ход корабль пытался сопротивляться. Но многократное преимущество русских привело лишь к тому, что он затонул, избитый артиллерийским огнем. Спасенных с него не было.

Кроме того, пытавшиеся добраться до базы на Эллиотах наиболее поврежденные «Сикисима» и «Ивате» попали на русское минное поле, установленное погибшим «Енисеем». В результате подорвался и затонул «Сикисима», а дополнительно и сильно поврежденный «Ивате» выбросился на берег.

Впрочем, русские корабли тоже получили свое. Русские броненосцы, получившие многочисленные повреждения, объятые пламенем еще не затушенных пожаров и выглядевшие порой не лучше проигравших, преследовать японцев не стали и развернулись вслед ушедшим вперед транспортам, охраняемым лишь двумя устаревшим крейсерами. «Пересвет», опять пораженный в незащищенные броней оконечности, едва добрался до Вейхайвея. А словивший несколько десятков снарядов двенадцати и восьмидюймового калибра «Император Николай I» затонул на полпути к спасительной гавани. Почти не поврежденный в бою «Наварин» на пути к Артуру неожиданно потерял ход из-за серьезной поломки в машине. Пришлось оставлять его под охраной «Алмаза». С трудом устранив неисправность, броненосец приковылял в порт на следующий день.

Поврежденные корабли заполнили рейд Порт-Артура. Однако у командующего флотом остались еще практически исправными четыре броненосца, не считая флагманского, а именно «Ростислав», «Полтава», «Ретвизан» и «Двенадцать апостолов», владивостокский крейсерский отряд, и порт-артурские крейсера. Все эти силы, дав всего три дня на исправление мелких повреждений и отдых, Гильтебрандт вывел в море, перерезать коммуникации противника. Которому практически нечем было их защитить, так как большинство кораблей требовало срочного ремонта.

Британская империя, Сэндригем-Хаус, конец сентября 1902 г.

Адмирал Фишер не любил охоту, что, вместе с азиатскими чертами лица, было еще одним основанием для сплетен о его происхождении и о наличии в нем неанглийской крови. Ибо какой-же англичанин останется равнодушен к азарту настоящей охоты? Но вот такой уж был оригинал этот адмирал. Только и задевать его стало опасно с тех самых пор, как он неожиданно стал столь уважаем королем. Настолько, что тот приглашал его на регулярные посиделки тет-а-тет.

А сегодня пригласил на охоту на фазанов. И приходилось присутствовать, ибо не все и не всегда можно обсудить в открытую. А нет ничего проще, чем оказаться на охоте на пару со нужным человеком, причем так, чтобы на это никто не обратил внимания. Как не обращали сейчас внимания на прячущихся в кустах перепуганных фазанов двое увлеченных разговором высокопоставленных лица.

— Итак, Джек, вы уже подвели первые итоги?

— Да. И могу с большей долей уверенности сказать, что я был прав. Десятидюймовые пушки русских оказались очень эффективным орудием. Думаю, что мой проект «Антэйкэбл»[2] стоит воплотить в жизнь. Шестнадцать скорострельных десятидюймовок и скорость не ниже двадцати двух — двадцати четырех узлов, при соответствующем, полном бортовом бронировании… При огневой производительности такого главного калибра шквал фугасных снарядов нанесет противнику настолько тяжелые повреждения, что он либо затонет, либо окажется совершенно неспособным вести бой.