Кто бы ему сказал, почему он робеет под спокойным взглядом этой светловолосой девчонки в простом платье? Пришлось прочистить горло, чтобы сказать:

— Я хочу взять в жены Алтын. Хочу, чтобы ты провела обряд. Ты можешь, ты ведь Хозяйка.

Секунду Хозяйка молчала, потом уголок губ дрогнул в странной улыбке.

— Хочешь жениться или вернуть себе царство? — спросила она.

Слишком уж прямолинейно, не в бровь, а в глаз! А чувство такое, как будто она ему наступила на хвост. Гумеш повел шеей и проговорил четко и раздельно:

— Я хочу взять в жены царицу Алтын.

— Хорошо, — кивнула Хозяйка. — Приходите в любое время, я проведу обряд.

Вот так просто было получить желаемое? Василиск невольно растерялся, наверное, надо было что-то сказать, но смог только выдавить:

— Благодарю.

И ушел.

В тот же вечер Гумеш велел передать Алтын через ее прихвостней, что утром они отправляются в дом нагов, проводить брачный обряд. Она велела передать, что будет готова. Честно говоря, Гумеш рассчитывал хоть на какое-то проявление радости!

А вместо этого она полностью от него отгородилась. Серьезно? Плевать. Но кто бы сказал, почему это так действовало ему на нервы.

Следующим утром рано они выехали в дом нагов.

Алтын так и была холодной и отчужденной, как неживая. Ему хотелось встряхнуть ее как следует, чтобы прекратила вести себя так, будто он сделал что-то чудовищное. В конце концов! После обряда все вернется на свои места, а ей придется смириться. И с большим теплом смотреть на своего царя! Прах его побери, ему было неприятно.

Довольно, сказал себе василиск.

Наконец перед ними расступился лес призрачных стражей, и вдалеке показался дворец Полоза. Гонцов отправили вперед, так что их уже ждали. Гумешу не хотелось, чтобы на него глазел весь этот змеиный дом, Полоз исполнил его и это его пожелание. Его и Алтын встретил У-Лэншшш, и их проводили тайно.

Он уже настроился. Осталось потерпеть немного, и…

Однако перед тем, как провести обряд, Хозяйка зачем-то решила переговорить с невестой. И теперь ему пришлось торчать в зале красной дороги и ждать. Василиск слонялся из угла в угол и нервничал. А присутствие черного нага и Полоза только еще больше раздражало его.

***

Ольга видела в каком состоянии Алтын. И просто не могла оставить это так. Красавица держалась с достоинством, но боль-то в глазах никуда не спрячешь. Давно уже прошло то время, когда они были соперницами. Теперь Ольга чувствовала себя ответственной за эту гордячку. Потому что она привыкла заботиться о нагинях. Потому что она Хозяйка.

Счастливой Алтын сейчас точно не выглядела.

— Ты правда хочешь за него замуж? — спросила Ольга.

Какое-то время Алтын молчала, уйдя в себя, казалось, так и будет молчать. А потом ее как прорвало.

— Ненавижу его. Я не нужна ему, только этот проклятый знак. Он ведь даже не захотел подождать! В конце концов, я же не буду жить вечно. Мог бы дождаться, когда я умру, и…. Но нет! А я… Я не устояла. — Алтын сжала кулаки и отвернулась. — Как только пройдет обряд, и он получит назад свою проклятую власть, я уже не буду ему нужна. И потому — да! Я не хочу. Но мне некуда деваться.

Это заставляло Ольгу все больше хмуриться, в конце концов, она спросила:

— Ты ведь любишь его, да?

— Какое это имеет значение?! — Алтын затрясла головой и отвернулась. И вдруг выкрикнула:

— Да, я люблю его! Смейся надо мной! Осуждай!

Порыв как будто отнял все ее силы. Повисла тяжелая пауза. Чего стоило этой гордой красавице переступить через себя и признаться в подобном. Это ж до какого края она дошла?

— Знаешь, — сказала Ольга. — Я последняя, кто стал бы над тобой смеяться или осуждать. И это неправда, что тебе некуда идти. Ты всегда можешь вернуться сюда. Войдешь в наш дом, будешь принцессой нагов.

Алтын никак не ожидала, уставилась на нее расширенными глазами. Столько чувств, смятение, заблестели слезы. Эх, подумала Ольга, не зря у нагов говорят, что все замешано на любви.

Взяла ее за руку и решительно произнесла:

— А теперь пошли. А то жених там заждался.

Жених там действительно извелся ожиданием, аж с лица спал. Увидел их на красной дороге, и сразу подался навстречу. Смешанные чувства читались в его глазах, но взгляд все-таки недвусмысленно остановился на знаке царской власти, висевшем у Алтын на груди.