Нет, само собой, красотка в лабутенах меня не услышала, видимо, просто почувствовала, что клиент близок к финалу.

Тридцать секунд.

Мимо промчалось такси, не вписавшись в поворот и задев урну возле остановки.

Двадцать секунд.

Хрипы и причмокивания все чаще и чаще. Совсем мерзкие звуки, вызвавшие гримасу на моем лице.

Я люблю свою работу. Я люблю свою работу. Я люблю свою работу.

Десять секунд.

В окне здания напротив что-то блеснуло, привлекая мое внимание, заставляя оторвать взгляд от пустынной улицы.

Две секунды. Из-за угла выныривает еще одно такси. На этот раз водитель – более вменяемый: ничего не задевает, едет с положенными сорок, может чуть больше.

Все. Время вышло.

Я отворачиваюсь от окна, мужик на диване слегка подергивается, проститутка подается назад, пространство вокруг начинает привычно густеть, тормозить.

Какой-то звук, как хлопок, потом звон битого стекла, свист рядом с щекой, мужик на диване дергается еще раз. В этот раз гораздо сильнее, настолько, что валится вперед, и брызги крови вокруг, и раскуроченный к чертям череп. Миг оглушительной тишины, а потом шлюха начинает визжать, все еще сидя на полу перед клиентом.

О как! Неожиданно…

«Все-таки надо было сделать запись» - мелькает в голове совсем бредовая мысль.

Я подхожу к дивану и склоненному телу. Девка пытается отползти подальше, не перестает орать. Орет громко, старательно. Так же старательно, как и сосала, на разрыв… моих барабанных перепонок. Певица, что ли?

Я осматриваю мертвого дядьку, стараясь понять к какой части тела прикоснуться, чтобы не измазаться в крови.

Левая рука вроде чистая.

Осторожно касаюсь ладонью еще теплых пальцев.

Не повезло вам сегодня, Федор Борисович. Ой, не повезло. С другой стороны… качественный минет перед смертью – это явно лучше, чем смерть в огне, или утопление, или отравление мышьяком.

Я чувствую, как ворочается и сопротивляется под кожей душа мужика и давлю сильнее, стараясь подцепить ее и вытащить на свет божий.

Проститутка за спиной булькает и кричит, снова булькает, всхлипывает, что-то ищет, судя по звукам. Наверное, мобильник.

Интересно, она вызовет скорую или ментов? Насколько силен шок? Насколько у нее с мозгами?

– Ты кто?

Что? Какого…

Девчонка явно обращается ко мне… Я забываю про душу, медленно поворачиваюсь к девке.

– Шлюха… - бормочу под нос.

– Я не шлюха! – визжит девка. – Ты… ты…

Ее губы дрожат, взгляд совсем безумный, но она меня видит. Видит, мать твою… Так же, как и я ее. И боится. Боится настолько, что готова наделать в штаны.

Очень интересно.

– Ты одета, как шлюха, выглядишь, как шлюха, и сосала ему, как шлюха. Шлюха ты и есть, - пожимаю плечами.

– Ты… - снова лапочет девка.

Я смотрю на нее еще какое-то время. Такое себе лицо… Обычное вполне, ей немного за двадцать, детская, невинная припухлость еще не до конца пропала. Девка сочная и молодая, очень перепуганная. Пальцы судорожно вцепившиеся в плечи. Стремный маникюр – эти отстойные наращенные птичьи когти с блестками выдают в ней шлюшку из деревни и объясняют экстремально короткое платье и фальшивые лабутены. Явно не из элитных.

Я снова отворачиваюсь к почившему, снова кладу свою руку поверх его.

– Иди ко мне, моя прелесть. Ты же хочешь выйти, я знаю, - очень ласково, как со стариком в глубоком маразме.

Дядька близко к поверхности, просвечивает сквозь кожу.

Девчонка из Задрищинска что-то кричит.

Еще одно небольшое усилие, и мужик выскальзывает наконец из тела. Удивленно озирается.

– Я…

– Грохнули тебя, дружок, - пожимаю плечами. – Свет видишь?

– Нет. – он продолжает озираться по сторонам, во взгляде непонимание, недоумение. Слова произносит медленно и неуверенно, даже это короткое «нет», он превратил в «не-е-е-е-е-е-т». Ну, а мне особенно некогда с ним рассусоливать. Я вообще не люблю свеже-почивших, хотя давно почивших и живых я тоже не особенно люблю.

– Окей, а тьму? Может, кто-то тебя зовет?

Мужик собирается что-то ответить, но не успевает. Точнее я не успеваю услышать его ответ, потому что настырная девка вцепляется в меня со всей силы и отталкивает. И более того, у нее получается меня оттолкнуть.

Вот же ж…

Я остаюсь стоять на ногах, не смотря на все ее усилия, пошатнулась скорее от удивления, чем действительно из-за этого дурацкого толчка, разворачиваюсь, нахожу взглядом зареванную проститутку и бью.

– Спать.