– Комната? – спросил я в первый раз.

– Нет,– покачала она шикарной головкой, вся румяная и растрепанная.– Просто – мы с тобой. Я уж думала, этого никогда не случится.

А позже, когда она закричала, я услышал, как с прикроватного столика ей вторит ваза тонкого чистого хрусталя.

Потом, когда мы, изнуренные и выжатые, погасили свет, и договорились просто поваляться в обнимку, и тут же совокупились еще раз, и я лежал на ней, и был в ней, и она тяжело дышала, и я тяжело дышал, и наши сердца потихоньку успокаивались, я сделал то, что уже нередко делал в таких ситуациях: напряг все мышечные волокна, какие только имеются в мужских гениталиях и в органах поддержки, и ненадолго наполнил кровью притомившийся пенис, и это позволило сделать еще один хороший толчок в тело Эшли. Она откликнулась полувздохом-полусмехом и тоже напрягла мускулы внизу живота, сжала, как ладонью, влагалищем мой член. И тут же отпустила.

Последовала пауза. Я уж собрался потихонечку сползти с Эшли, но тут она сжала снова. Сжала, подержала чуть подольше, чем в прошлый раз. Потом – коротко. Потом снова – чуть подольше. Снова – пауза, и я принялся было отвечать, но она вдавила пальцы мне в копчик, и я замер.

Она сжала четыре раза кряду и во второй удерживала подольше, чем в три предыдущих. И опять пауза. И я наконец дошурупил – это же телеграфная азбука мистера Сэмюэла Морзе! И снова пожатие – длинное.

Я… Л… Т…

Приподняв голову, я сосредоточился на ощущениях – разгадывал морзянку. Потом снова опустил щеку на плечо Эшли. Тихонечко рассмеялся, и через секунду она подхватила. И я отправил назад ее сигнал, прибавив одну букву: «ЯЛТТ».

Когда я проснулся, она одевалась, стоя возле кровати. Прелестная улыбка на умытом сияющем лице, обрамленном расчесанными волосами. Я, преодолевая слабость, приподнялся на локте.

– Эш.

Она положила ладонь мне на затылок, нагнулась, поцеловала в губы.

– Мне пора.

– Что? Как? В Канаду?..

– Прентис, я должна. Обещала.

Я почувствовал, как отпала челюсть. Упал на спину, полежал секунду и подскочил как ужаленный.

– Но как же! – раскинул я руки.– Ночью же… Эшли улыбнулась еще шире и нависла надо мной, утопив колено в смятой простыне.

– Было чудесно,– поцеловала она меня.– Но мне нужно лететь.

– Этого не может быть! – хлопнул я себя ладонью по лбу.– Мне это снится! Нет! Оставайся! – Я потянулся к ней, прижал ладони к ее щекам.– Эшли! Останься, умоляю!

– Прентис, нельзя. Я им сказала, что прилечу. Пообещала.

– Я серьезно! – упорствовал я.– Без тебя я не… Она закрыла мне рот мягкой ладонью, а когда поняла, что я буду молчать, приникла в долгом нежном поцелуе.

– Я ухожу, Прентис. Но это не навсегда.

– А на сколько? – канючил я.

Она пожала плечами, погладила обеими руками мои плечи.

– Получи диплом, ладно? И если тогда я еще буду нужна…

– Обещаешь? – попытался я произнести в крайне саркастической манере, а вышло – в крайне плаксивой.

– Обещаю,—улыбнулась она.

– О господи! – глянул я на лежавшие подле хрустальной вазы часы.—Я в это не верю! —Может, если удастся ее задержать…

– Такси ждет,– сказала она.– Все будет хорошо.

Она отвела упавшие мне на глаза волосы. Пальцы были нежны, как шелк.

– Но мы же договаривались, что я отвезу…

– Отдыхай,– сказала она.—Да и вина много выпил ночью. Честно, такси на улице.– Эшли сунула руку под одеяло, на миг приютила пенис в ладошке-лодочке, поцеловала меня и ускользнула от моих пылких объятий.

– Эшли! – вскричал я в отчаянии.

– Что? – остановилась она в дверях.

– Мне вчерашний сигнал… не приснился? Она рассмеялась:

– Не-а. Каждая буква, каждое слово – правда. Люблю всем сердцем.– Взметнулась бровь: – Ну, и другими органами.– Она покачала головой, подняла и вторую бровь.

– То же самое.– Я сглотнул.

Она потупилась, затем, по-прежнему улыбаясь, снова посмотрела на меня.

– Вот и отлично. В следующий раз начнем с этого места.

– Я буду каждый день тебе писать! – пообещал я.

– Не говори ерунды,—отмахнулась Эш.– Ты, главное, экзамены сдай.

– Так это только в середине июня,– сказал я, главным образом для того, чтобы удержать Эшли в зоне видимости и слышимости еще на несколько секунд.

Она вынула из карманов куртки перчатки, надела и послала мне воздушный поцелуй.

– Пока, Прентис.

– Пока,– простонал я.

Она затворила дверь. Я упал на спину. Лежал как в параличе, глядел на мерцающую красную люстру.

Когда хлопнула входная дверь, я соскочил с кровати, в чем мать родила слетел по лестнице в гостиную и замахал Эшли из окна, начинавшегося на уровне человеческого колена и заканчивавшегося на уровне жирафьей головы. Она меня заметила и рассмеялась. Опустила стекло дверцы. Показала на мои чресла и состроила гримаску – дескать, ну что ты себе позволяешь. Такси тронулось. Водила тоже меня засек, восхищенно замотал головой. Машина уже огибала террасу с каменным бортиком. Я распахнул окно, вылез из него почти целиком и замахал, а Эш, опустив до конца стекло и высунув голову, посылала воздушные поцелуи сквозь разлетевшиеся на ветру волосы, пока тачка не скрылась за углом.