Подходя к следующей двери, он услышал хихиканье. Взглянул на цифру. Номер 48. 48 —хороший номер. Не такой хороший, правда, как 32 или 64, но все же лучше, чем 49, и уж куда лучше, чем 47. Хотя это тоже интересно, потому что простое число. А наилучшие цифры – это 20, 23, 30, 40, 57, 75, 105 и 155. Это номера калибров, пушечные цифры. Они – самые классные. Но и 48 ничего.

Снова хихиканье. Он окинул взглядом коридор, затем опустился на корточки и заглянул в замочную скважину. Пусть это непристойно и банально, но чем еще можно заняться в сером отеле, в сером городе, в серой стране? Только этим вот.

В замочной скважине не оказалось ключа, так что ему было видно через большое старомодное отверстие. Перед большим окном-эркером стояло трюмо с высоченным зеркалом, в котором отражалась почти вся комната. В зеркале Рори увидел свою сестру Фиону, а затем и Фергюса Эрвилла. Они убирали большую двуспальную кровать.

Фиона еще не сняла персиковое подвенечное платье, очень длинное и прекрасно отутюженное. В волосах – цветы, отчего Фиона выглядела просто классно. Может, она потому так классно смотрится, предположил Рори, что больше здесь не живет, а живет она в Лондоне, тетя Ильза устроила ее в какую-то телевизионную компанию. Фиона продает время. Так она сама называет то, чем занимается. Размещение рекламы на телевидении – торговля временем. Рори понравились эти слова – показались довольно интересными.

Фергюс Эрвилл находился по другую сторону кровати. Он был одет в кильт, рубашку и жилет. Рори знал, что Фергюс – ровесник Кеннета, но почему-то он всегда выглядел старше. Может, потому, что учился в частной школе. Рори почти не знал Фергюса – тот хоть иногда и бывал в Лохгайре, разговаривал не так, как все,– шикарно разговаривал – и много времени тратил на стрельбу по птицам и зверям в компании других богатеев. Рори всегда побаивался Фергюса Эрвилла. Несколько лет назад Кеннет рассказал о том, как Фергюс лишил Лахи Уотта глаза: воткнул в него окаменелую кость или что-то в этом роде. Рори думал, что брат преувеличил, на самом деле все было не так ужасно; и он конечно же не верил, что Лахи подался в дальние моря, чтобы там носить черную повязку и строить из себя пирата. Он нанялся на торговый флот – об этом Рори узнал от отца,– и у него искусственный глаз, а не повязка. Уж в этом-то Рори сам убедился, потому что однажды они с мамой встретили Лахи с какой-то женщиной на улице Лохгилпхеда. Рори очень напряженно всматривался, но так и не смог понять, какой глаз – настоящий, а какой – искусственный.

Тут его собственный глаз дал о себе знать: заболел от нажима. Рори поморгал и прильнул к отверстию другим.

Фиона и Фергюс заправляли кровать, и делали они это очень смешно: сложенная вдвое нижняя простыня покрывала матрас только с изголовья. При этом оба хихикали и переговаривались напряженным шепотом. Фиона то и дело озиралась. Рори догадался, что она оглядывается на дверь, за которой он сидит на корточках.

Они убирали кровать – ну и, спрашивается, что тут такого? Однако Рори не спешил пойти дальше по коридору, потому что Фиона и Фергюс не собирались уходить из номера. Вместо этого они, поминутно хихикая, возбужденно болтали. И вдруг принялись опрокидывать мебель! Кровать, конечно, оставили в покое, но зато перевернули стол, комод, две прикроватные тумбочки, два стула и кресло. Не забыли опрокинуть торшеры и вазы. Постояли немного перед трюмо, наверное, решая, валить или нет, и в конце концов просто развернули его на сто восемьдесят, зеркалом к стене.

Тяжело дышащая Фиона прислонилась спиной к деревянной изнанке зеркала и замахала ладонью перед лицом – жарко. Щеки красные, из прически на виски упали выбившиеся прядки. Оттянула лиф спереди, дунула вниз: «Фу-у…» В этот момент Рори не видел Фергюса, а в следующий он появился рядом с Фионой, держа в руках ключ и два рулона туалетной бумаги. Что-то сказал, но Рори не услышал. «О нет!» – воскликнула Фиона и дотронулась до руки Фергюса. И лицо у Фионы было веселым, но встревоженным. «Это же гадко…»

Фергюс стоял не двигаясь, и Рори не видел его лица. «А я всегда гадкий»,– услышал его слова Рори, а затем Фергюс шагнул вперед и, не выпуская ключа и бумаги, обнял Фиону.

«Что это?» – подумал Рори. Похоже, наконец что-то интересное. Сестрица Фи и крутой Ферг Эр-вилл. Вот дурочка! Ему же, небось, только ее тело и нужно!

«Ферг! – воскликнула Фиона, вырываясь,– в глазах испуг, щеки пунцовые. Держа Фергюса за локти, она широко улыбнулась: – Это так… неожиданно». «А я всегда…» – Фергюс сбавил тон и наклонился поцеловать ее, зарылся лицом в ее волосы, накрыл ртом Фионин рот. Конца фразы Рори недослышал.

«Ну, давайте! – мысленно торопил он,– Давайте, посмотреть хочу!»

Фергюс выронил ключ и рулоны, схватил Фиону за ягодицы. Она попыталась отпрянуть. «Ферг!..» – У нее размазалась помада. «Фиона! – простонал, лапая ее, Фергюс.– Ты меня заводишь! Я хочу тебя!»

Фиона судорожно сглотнула: «Ну что ж… Я понимаю… Но не здесь же…»

Фергюс прижал ее к себе: «Давай отвезу тебя домой».

«Мне кажется, будет лучше на такси».

«Нет, лучше я. Фиона, пожалуйста! Ты не можешь меня понять…– Фергюс снова ткнулся носом в ее волосы, застонал сладострастно: – Зато можешь почувствовать!» Взял руку Фионы и прижал к своему кильту спереди.

«Опаньки!» – восхитился Рори. Огляделся по сторонам и вновь прилип к замочной скважине.

«Хм… Да уж, почувствовать могу…» – «Я хочу тебя!» – И Фергюс снова прижал Фиону. «Фергюс, не здесь!» – «Фи, умоляю!» – «Ладно, Ферг, ладно. Попробую. Как получится, хорошо?» – «Да, да, спасибо!» – Фергюс схватил ее за руки. «Ну, все,– рассмеялась она.– Пошли отсюда, пока не явилась счастливая чета. А это положи в туалет,– указала Фиона на рулоны и, поправив прическу, добавила с ухмылкой: – А на свою игрушку побрызгай холодной водой, не то решат, что у тебя спорран летать учится» [65] .