Случилась эта засуха три года назад, говорили о ней теперь нечасто, в сознании народа она слилась со всеми прочими злодействами прежнего короля и вспоминалась вместе с ними. Но принц напомнил конкретно о ней. Болезненные образы вновь разожгли в людях гнев. Рыцари это заметили и уже думали немедля повести народ в битву, как принц снова заговорил:

“Никто не знает? Понятно почему. Вы очень ограниченные существа, вам не дано видеть вдаль. Отец не издевался над вами, он о вас заботился. Напрасно”.

Тут дерзость принца перешла все границы. Кто-то наконец не выдержал и закричал:

“Заботился, заботился говоришь?! У меня отец тогда погиб!”

“Верни мне мою мать!”

“Тварь бездушная, чтоб тебя тысячу раз казнили!”

Гнев толпы вылился в шквал оскорблений. Летела слюна, кто-то рвался вперёд. Воины, одетые как стража, заволновались и сомкнули ряды. Круг сузился.

Релик чертыхнулся, поднял меч адъютанта и встал спиной к принцу. И немедля ощутил холодок. Релик вздрогнул и повернулся. Принц смотрел прямо на него. Потом взгляд юноши сместился в сторону. Релик последовал за ним и увидел на земле девушку с фиолетовыми волосами в запачканном кровью платье. Он сразу всё понял, потряс головой, выкидывая ненужные мысли, и побежал перевязывать её рану.

Артур одобрительно кивнул. Но миг спустя нахмурился, смотря в кривую от злобы гущу толпы. В груди у него мелькнула чёрный огонёк. Юноша топнул, подул ветер. Всё замерло. Некий невидимый, но ощутимый дух проскользнул между стражей, между рыцарей и между крестьян. Он подул на их раскалённые сердца, они застыли.

“Тише”. Сказал Артур.

И никто больше не смел сказать ни слова. Ни один человек не мог объяснить причину своего спокойствия, но гнев потух. Артур понимал, что не надолго. Но ему хватит и короткого внимания.

“Многие погибли, я знаю. Но вы хотя бы задумались, почему Король отвёл лишь часть лесов под свои личные угодья, а в остальных, более отдалённых, разрешал вести охоту? Не потому, что ему не хотелось ехать далеко от столицы, нет. Почему он издал указ именно во время засухи? Дело в вас самих. Засуха затягивалась, наши леса и так бедны, а живности становилось всё меньше. Если бы вы продолжили охотиться и убивать, они бы совсем опустели. Возможно тогда многие бы пережили тот голод, но что бы вы делали, когда начался следующий? Вы бы снова пошли в лес и не нашли там ни одного зверя, и жертвы были бы в разы большие. А потом случилась бы ещё засуха, затем ещё она… Засухи в наших землях частые. Что бы вы делали тогда? Многие потеряли родных. Но сами вы выжили, правда?”

Артур хлопнул, и все вздрогнули.

“С древних времён на короле Эргора лежит тяжкая ноша. Выживание всего рода людского. Теснимые врагами, мы, наш род, стоим на страже последних людей. Когда коронован был первый король, он не обещал вам забитых погребов и обильных урожаев. Он не обещал вам тепла и уюта, даже крыши над головой. Нет. Его единственной клятвой была жизнь. Скажите, вы живы?”

‘Скажите, вы живы?’ Вопрос принца впился в уши и в сердца каждого. Даже рыцари понимают, что дороги назад уже нет, и что они навсегда стали предателями, дрогнули. Грюнвальд наконец встал и глубокий вдох надул ему ноздри. Старик смотрел на принца как на сокровище или реликвию. Вскоре Артур продолжил говорить, и генерал поспешил отойти.

“При моём отце, моём деде вам жилось сытно, и вы забыли, кто вы такие: угнетаемые, слабые, жалкие. Да, именно. Такие вот мы твари, люди. И поэтому лишь кровавой жертвой мы способны ещё жить на Эфое. Стоит нам дать слабину, и враг сразу же это почует. Так случилось и сейчас”.

Что-то вздрогнуло в руке Артура — Маргарита проснулась, но ещё не понимала, где она и что происходит. Прийти в себя ей помог холодный, взгляд принца.

“Вот эта тварь пробралась в наши земли, обманула, зажгла ваши руки и сказала, идите, жгите кормящего. Смешно сказать, волчица натравила овец на пастуха”.

“Хотите доказательств? Смотрите сами”.

Все и пригляделись к девушке. Это было не просто. Её лицо было рыхлым как вспаханная земля. Принц медленно отвёл своими длинными пальцами локон, закрывавшей ей ухо.

Оно было длинный и острым.

Прямо как у эльфа.

Отношения между людьми и эльфами не были тёплыми. Их вообще не было. Империя эльфов, Эльтрион, по всей границе теснила крошечный гористый Эргор. Летом, в пору цветения, ветер приносил с эльфийских земель аромат богатых урожаев. Люди завидовали, зависть подогревала древнюю ненависть. Ещё жива была память о временах, когда и для людей было место на великой, плодородной равнине в центре континента.

Эльфы же не относились к людям никак, считали это ниже себя.

Молчаливое презрение раздражало людей и как-то раз, недавно, это вылилось в неприятное происшествие.

Случилось эльфийскому преступнику убежать от преследователей в Эргоре. Он жил в лесу, воровал запасы из амбара — а в те времена ещё ходил голод — и не особо скрывался. Народ деревни, возле которой он поселился и где воровал, решил наказать вора. Не столько затем, чтобы отомстить, сколько с целью пролить драгоценную эльфийскую кровь.